К ПОСЛЕДНЕМУ РУБЕЖУ ИЛИ НАСЛЕДНИЦА БРОШЕННЫХ ЗЕМЕЛЬ

Не слушая больше тетку, двое мужчин ремнями стянули ноги поросенка и вытащили за ворота. А тот, что был с курами, не уходил, а оглядывал постройки.

- Второго порося возьмем? – поинтересовался еще один солдат, зашедший на крики Иты. – Дэв говорит, что еще один есть, а хозяйство, видно, доброе, не обеднеют.

Услышав про второго поросенка, Ита зашлась криком с новой силой, а потом вскочила, схватила вилы, что стояли у плетня, и наперевес пошла на солдат. Господи! Да её сейчас за это прибьют! Не знаю, как я оказалась рядом с ней, дергая за древко вил, приговаривая:

- Тётечка, пусть берут, а мы новых вырастим, они еще больше этих будут.

- Ого, какая краля! – услышала я со спины и не сразу поняла, что эти слова относятся ко мне. – А давай, тетка, меняться! Ты нам девку отдаешь, а мы порося оставим.

Сказал он это, вроде шутя, но когда я обвела взглядом четырех мужчин, что стояли уже кругом, поняла, что никакая это не шутка.

Не знаю, как это произошло, но через секунду я была уже оттеснена от тетки Иты, а один из солдат схватил меня за руку, не давая вырваться и убежать.

- Тетечка! - закричала я, прося помощи, но то, что она сделала, лишило меня понимания происходящего.

- А забирайте! – просипела тетка, видимо, сорвала голос, когда выла. – Поросенка обратно в хлев отнесите.

- Ты девица? – спросил державший меня мужчина, а я бестолково только посмотрела на него, не в силах опомниться.

- Дочь? – задал одновременно вопрос тетке другой солдат.

- Да какая она девица? Уж не с одним парнем на сене кувыркалась, - быстро ответила за меня хозяйка и продолжила с заискиванием в интонациях. – Работница это наша, сирота круглая. Никто и не хватится её искать.

Поросенка тем временем развязали, и он, очумев, с хрюканьем и визгом носился по двору.

Я пыталась уже рукой расцепить пальцы мужчины, что крепко схватились в меня. Но он стоял каменной стеной, совершенно не обращая внимания на мои попытки освободиться.

- Дяденька солдат, отпустите меня, тетка не правду сказала. Девица я, и жених у меня есть, - взмолилась я, наконец, понимая, что ни на что хорошее они меня не возьмут, а рассказов, как мужики с бабами поступают, наслышалась.

Видимо, на радостях, Ита вынесла солдатам еще холщовый мешок с хлебом и сыром, и она уже улыбалась. Отдала меня на растерзание мужикам и улыбается!

- Будь ты проклята! – выпалила я ей.