Жена на замену

Меня всю трясло от омерзения. Какое же змеиное гнездо разворошил Никлас! И ведь многие девушки не возвращались… судя по показаниям, «возвращался» их двойник, а потом успешно уходил в какой-нибудь монастырь. Где просто прикрывали Стефана, и девушки числились там.

Я сначала не понимала, зачем здесь дарэ Рагнтгмарк, но он начал зачитывать списки монахинь, и другие письменные доказательства, и всё встало на свои места. Одного я не понимала вовсе: зачем здесь мы, если до действительно серьёзных «игроков» этого заговора дело просто не успеет дойти? Зачем Никлас собрал весь цвет знати в этом зале? Неужели ради устрашения?

Благородные сменялись латами, латы — благородными, и я начинала уставать и от мерзости происходящего, и просто от того, что заседание продолжалось.

Время шло к обеду — больше никого не опрашивали настолько подробно, и тратили на одного «мелкого» подозреваемого не больше получаса. Должно быть, потому что на каждого у дарэ Рантгтмарк а было достаточно письменного материала, и читал вслух он не всё — совещаться они уходили с кипой документов.

Я встрепенулась, когда услышала:

— Ну и последний обвиняемый на сегодня. Лат Вистан, один из Девяти Старших, едва не ставший Первопрестольником при Его Святейшестве. Распорядитель самого Первосвященника… не последняя должность в церкви Светлейшего. Впрочем, пустое. Приведите обвиняемого! — в словах дарэ Рантгтмарк а было куда меньше уважения, чем даже когда он вызывал лата Аккера. И в этот раз он почему-то не назвал его именем, данным при рождении.

Глава 28.1

Вистана, в отличие от Аккера, привели в настоящих цепях, которыми он неприятно гремел при ходьбе. Лат, который когда-то активно наставлял и меня, и матушку, сейчас растерял весь свой лоск, и даже похудел. Когда-то окладистая ухоженная борода была серой и спутанной, маленькие глаза смотрели с ненавистью, а вместо белых с золотом одежд, он теперь носил холщовые штаны и рубаху. Впрочем, измученным или истощённым он не выглядел.

Просто раньше лат Вистан был уважаемым членом общества, а теперь — всего лишь преступником, и судя по цепям, преступником не раскаявшимся.

Мне не было бы его жаль, даже если бы обвинение было не таким серьёзным. Лат Вистан и господин Ландхольц были моими мучителями наравне с Белиндой, и никогда не пытались её остановить. Порой мне казалось, что даже поощряли в стремлении сделать мою жизнь как можно хуже, хотя от них я, конечно, такого не слышала.