Жена на замену

Никлас кивнул, Рэйнер последовал его примеру, и Чезаре принялся за дело. Для начала он начертил на запястьях и лодыжках тела Анны знаки на неизвестном Рэю языке, и, как ни удивительно, из этих надрезов вытекло немного светлой вязкой жидкости, не похожей ни на что известное. В бывшей темнице стало намного холоднее, и хотелось закутаться во что-нибудь тёплое. Сразу стали казаться совсем тонкими и камзол, и рубашка под ним, а руки начали слегка неметь.

Глава 22. Отступление 5. Допрос Анны (4)

Никлас тоже заметно подрагивал, так что неестественный холод явно ощущал, но стоял спокойно.

А Чезаре продолжал чертить знаки, но уже в воздухе прямо над телом Анны, и напевал нечто такое, чему Рэйнер не мог придумать никакого названия. Не был ему знаком ни язык, ни как будто бы даже ноты, которые брал Вестник богини смерти.

Но чем дальше длилась мелодия, которую Чезаре вёл одним только голосом, тем холоднее становилось вокруг, и тем быстрее двигались руки полуэльфа. А затем в одно мгновение всё стихло. Сначала с запястий и лодыжек Анны пропали порезы, а потом она спокойно села, словно ложилась ненадолго поспать, а её глаза засветились золотым.

Кто-то говорил, что обычно глаза мертвецов, которых вернул к подобию жизни некромант, всегда зелены, но судя по всему, это не относилось к тем, кто поднят силой Вестника Госпожи Порогов.

— Спрашивайте, — произнесла Анна совершенно чужим голосом.

А потом вдруг моргнула, и прошипела, ровно тем же тоном, каким переругивалась с Коринной при жизни:

— Что, вы даже за порогом не можете оставить меня в покое? Да, я просчиталась! Это разве повод продолжать за мной таскаться? Меня и при жизни от тебя тошнило, Рэйнер, не хватало ещё и теперь смотреть на твою кислую физиономию.

Чезаре поднял ладонь выше, словно дирижёр оркестра, и коротко приказал:

— Говорить будешь после вопроса.

Анна прожгла его недовольным взглядом, но мгновенно замолкла, и посмотрела прямо в глаза Рэйнеру. Золотистая радужка не имела ничего общего с тёмно-карими глазами, которые были у неё при жизни, но каким-то образом эта женщина по-прежнему оставалась той же Анной де ла Лайона, какую он когда-то знал.

Или думал, что знает? Рэй не позволил себе задавать ей вопросов, только кинул взгляд на Никласа.

Принц спокойно кивнул, и произнёс:

— Когда ты стала помогать Стефану Алгайскому в попытке захватить трон?

— Попытке? — Анна криво усмехнулась. — Вот уж жалкое словечко. Вы все были такие безмозглые, и не видели дальше своего носа.