Жена на замену

А уж Хьяр и вовсе далеко, брата интриги Стефана задеть не должны.

Рэй боялся бы, если бы ему не верил Никлас. Но пока на его стороне хотя бы один принц, и рискует он только собственной головой — всё остальное ерунда. Он аккуратно перебрался на освободившиеся места, потому что возмущенные соотечественники вскакивали со своих. Прислуживали сегодня практически исключительно те девушки, которых запугал младший принц, но на каждой был амулет легкой иллюзии, менявший черты лица. Они долго готовились, всё должно пройти нормально!

Когда прозвучали слова лата Вистана, ставшие приговором для Стефана и одновременно свидетельством его падения, Рэйнер был уже совсем рядом с Кори.

— Единственный, кто всё это время был верен своему богу и своей присяге, это Его Высочество Стефан, ведь Его Высочество Никлас тоже запятнан связями с ящерицами. Мы должны с честью похоронить Его Величество, и… — самодовольно нёс чушь лат, пока Рэй шептал заклятия на древнедраконьем.

Он этого языка не знал, но ставил его произношение и мог читать не очень длинные тексты, подбирая перевод по словарям. Которых, конечно, сохранилось немного, но у Никласа они были. К счастью, для правильного построения чар его скудных знаний было достаточно. И к счастью, именно с Коринной ему не требовался тактильный контакт, достаточно лишь пробраться к ней на расстояние вытянутой руки. И стоя за её спиной Рэйнер мог потихоньку обрывать нити, не обращая внимания ни на что другое.

Кого бы ни подчинил Стефан, тварь была весьма сильна, и сопротивлялась, не желая отдавать столь вкусную жертву. По коже тёк пот, дыхание перехватывало, и Рэй чувствовал, как в висках нарастает боль. Это ощущение не походило ни на что из испытанного им ранее, как будто сотни маленьких иголочек одновременно вгрызались прямо в мозг. Из-под прикрытых век медленно вытекали капли крови, кровь текла и из носа тоже, но он продолжал нить за нитью обрывать демонические чары.

Он слышал отдалённый шёпот демона, но если в первый раз, когда Рэйнер с этим столкнулся, тварь рассказывала о том, как им будет восхищаться Анна, то теперь напев тёмной мелодии был иным:

— Не нужно борьбы, смертный мальчик, я могу помочь тебе… только шепни, прекрати свои глупые игры, и она простит тебя. Она будет смотреть с тем же детским восторгом, который дарила просто так, когда попала в твой дом.