Жена на замену

— Его Сиятельство оставлял какие-то распоряжения насчёт меня?

— Ничего нового не говорил, — отозвалась Йонна. — Встретить вашего учителя магии и направить к вам, слушаться как себя. Он же что-то сказал вам? Я могу чем-то помочь?

Один Светлейший знает, каких сил мне стоило в этот момент не повести себя как дорогая матушка, а не как воспитанная даэ. Но кажется, мой взгляд сказал больше слов, потому что Йонна преувеличенно бодро сказала:

— Значит, немедленно распоряжусь подать завтрак! Не беспокойтесь, всё будет сделано в лучшем виде.

И тоже скрылась с моих глаз с удивительной для её предполагаемого возраста прытью. Не получалось у меня принимать чужое сочувствие. И дело не в том, что оно исходило от слуг, просто злые и, если подумать, очень странные слова Рэя словно кожу с меня сорвали. И теперь я всё чувствовала оголённой плотью, на каждое дуновение ветра дергаясь от боли.

Я отсидела завтрак, на котором почти ничего не ела, а герцог Геллерхольц старательно смотрел куда-то мимо меня, и не пытался заговаривать даже в рамках протокола.

Вкуса у еды совершенно не чувствовалось, и всё это сомнительное подобие семейного утра прошло, как в тумане. А сразу после него Рэйнер куда-то смылся, естественно, ни о чём не предупредив.

Я обошла поместье и обнаружила, что в доме и правда ни осталось никого постороннего — даже Анны больше не было, что наводило на мысли. Может, он просто с ней поссорился, а на мне сорвал раздражение? Но я не помнила, чтобы герцог вообще говорил про Анну без моих вопросов с тех пор как Йонна показала ему, как та себя ведёт.

Гадать не было никакого смысла, да и не хотелось, если честно. Тупая ноющая боль в груди всякий раз, как я вспоминала его слова, очень этому способствовала.

Отдав все необходимые распоряжения на день, я посмотрела, как слуги продолжают приводить в порядок дом после треклятого бала, натолкнулась на магический барьер, закрывающий вход в бальный зал, где напало то чудовище. Услышала обрывок разговора служанок:

— Герцог запретил с даэ Геллерхольц дознавателю разговаривать.

Сказал, как законный супруг я имею право контролировать, с кем общается моя жена. И не дозволяю допрос, сказал. Я в этот момент окно мыла, на меня и внимания не обратили.

— А ты и рада уши погреть!

— Так что ж я их, заткну что ли? Руки заняты, больно надо. Но смурной наш герцог совсем. И герцогиня тоже злая и несчастная, хочется ей вкусного чегось принести, без приказа.