Жена на замену

Кажется, какой-то тихий добрый голос, который я толком и не помнила, когда-то говорил мне, что свою боль нужно выпустить. И видит Светлейший, я пыталась. Но слёзы не приносили облегчения, от них только больше жгло лицо и грудь, и казалось, что солёная влага так и будет течь по щекам.

В голове было совершенно пусто. Точно также, как и на душе. Никому я толком не была нужна в этом мире. Альрику и Грегеру разве что, самую малость. Но братья по отцу были заняты собственной жизнью, и о замужней сестре наверняка со временем просто позабудут, уйдя с головой в свои семьи и свою работу.

Если кто и вспомнит, так только слуги. Или враги, которых я всё же умудрилась нажить. Наверное, кто-то на моём месте решил бы, что такая жизнь ему не нужна. Я же… я чувствовала холод. Он рождался где-то в самой глубине существа, сменяя тупую ноющую боль на месте вырванного сердца.

Не нужна? Неудобна? Сами виноваты. Если уж сложилось так, что у меня никого нет — буду сама у себя, какая б ни была. И если Его Светлость надеется, что я буду рожать никому не нужных детей, которые повторят мою судьбу — он зря так думает. И если эта сволочь Стефан рассчитывает, что я буду поступать так, как он хочет — он зря в этом уверен. Да и его подколодная жёнушка тоже напрасно уверена, что так уж легко возьмёт и меня раздавит, пусть она хоть десять раз говорила правду.

Слёзы наконец перестали течь, и глухой вой, который вырывался из горла вместо плача, прекратился. Я глубоко вдохнула, заглянула в дамскую комнатку и умыла лицо холодной водой. Переоделась в ночную сорочку, и, словно сама себе приказала, как Стефан — мгновенно провалилась в сон без сновидений.

***

Обычно ночная решимость к утру просто пропадает, как дым. Но то отстраненно-холодное состояние, в котором я как будто видела себя со стороны, никуда не делось.

— Как Его Светлость отреагировал на мой переезд? Пытался ли попасть в покои?

— Странно отреагировал, даэ фир Геллерхольц, — служанка наморщила лоб и посмотрела куда-то сквозь меня растерянным взглядом. — Ходил-бродил недалеко от крыла, где покои ваши, глаза тёр, виски. Иногда как будто порывался что-то сказать, но в сторону ваших комнат, и замолкал. И глаза у него больные какие-то.