Жена на замену

Или скорее перекинулась на Анну и её супруга, как на более достойные цели для таких чувств. Мне не приходило в голову ничего разумнее, чем пытаться спровоцировать Анну, а она, как назло, вела себя идеально. Вероятно, чтобы не злить Никласа раньше времени.

Тем более, что старший принц и Рэйнер, да и Бальтазар-Чезаре тоже, часами пропадали в комнате, выделенной Его Высочеству под кабинет. О чём они там разговаривали — мне никто не сообщал, но по крайней мере, Рэй нанял учителя, и не стал спорить с моим нежеланием афишировать, чему именно тот меня учит.

И выдал мне, наконец, полный доступ к библиотеке. Только попросил:

— Но я очень тебя прошу не экспериментировать без присмотра, моего или кого-то из более опытных магов, которым ты доверяешь. И если будут вопросы — задавай либо мне, либо дарэ Анцгейру. Он выучил немало молодых магов не только в Соцветии, так что ему без разницы, учить юношу или девушку.

Я на это только кивнула и клятвенно пообещала никаких экспериментов не проводить. Уже заранее зная, что нагло вру: если мои догадки верны, и когда я пытаюсь обойти подчинение, Стефан узнаёт, о чём я говорю, то мне никак нельзя спрашивать про те чары, которыми мне нужно овладеть.

Разве что с вестниками работать можно было без опаски. Желание их посылать естественно для любого, кто обучается в магической традиции Соцветия.

А в остальном я заранее не была честна с Рэем, и уже не из-за магии, а по собственной воле. Противно, но что я ещё могла сделать? Стефан затаился, его жёнушка изображает из себя кроткую овечку, а я так и не придумала эффективного способа рассказать о том, что они такое.

И эта женщина вспомнила, что у неё есть не только врожденная подлость, но и, к сожалению, мозги. Будь она без них, всё было бы куда проще.

Дни текли за днями, я чувствовала снедающую тревогу и безнадёжность, и надеялась только на одно: о чём бы ни советовались Никлас и все остальные важные мужчины, это должно быть что-то полезное, наконец. Что-то, благодаря чему я смогу облегчить свою ношу, потому что они узнают о плохом как-то сами, без моей помощи.

Иногда казалось, что можно подобраться к самому Стефану, заставить его что-то сказать, но даже если я набиралась смелости и пыталась разговорить его, он вёл себя вовсе не так, как без брата. Смотрел расфокусированным взглядом мимо меня, предлагал привести какую-нибудь девушку, или принести ему выпить. Как будто и в самом деле был тем глупым пьяницей и сластолюбцем, каким его считали мужчины.