Ровельхейм: Право на магию

Никак не прокомментировав мой словесный поток, он внезапно сменил тему.

– Ты знаешь что-нибудь о своих родственниках, Ардина?

– Нет, я же сирота. Но Вам это и так известно… Разве что мать-настоятельница что-то знала.

Его светлость покачал головой.

– Она не знала ничего, кроме твоего настоящего имени. И ты сама его ей назвала.

– Я? Не помню… Я до пяти лет вообще ничего не помню. Почему Вы спрашиваете это сейчас?

– До шести. Ардинаэль – твоё настоящее имя. Ты сама так назвалась на пороге приюта, прежде чем впала в беспамятство.

А после, по её словам, уже не помнила ничего.

Я слабела с каждой секундой и уже плохо улавливала нить разговора. В какой-то момент я обнаружила себя в собственной постели наверху.

– Я вернусь за тобой завтра. А сейчас поспи, я помогу тебе заснуть. И проверю кое-что ещё…

Недочитанную книгу бережно вынули у меня из рук. Ещё двенадцать лет хроник и славный маг Интальд Премудрый, основатель Академии, совсем состарится, почует скорую кончину. И вместо того, чтобы дожидаться естественной смерти и быть похороненным с почестями в родных землях, он предпочтёт отдать всю магию без остатка Академии Ровельхейм и раствориться бесследно в её стенах.

Но этого мне уже не суждено было прочесть.

Ронард Шентия

Убедившись, что Ардина крепко уснула, Ронард осторожно выпустил тонкую струйку собственной магии. Не обладая сам магией крови, действовал вслепую, «прощупывая» ту тонкую незримую оболочку, что окружает человека с рождения и до смерти. У обычного человека это прозрачная слабая плёнка, надави чуть сильнее и прорвётся, делая носителя совсем беззащитным перед магическим воздействием.

Именно такой он и «увидел» Ардину впервые в приюте, предварительно забраковав, но в тот раз на ней были кандалы Тротта. У магов защита плотнее, окрашена в разные цвета и оттенки согласно типу их магии. Сейчас же девушка была словно закована в жёсткий серо-бурый панцирь.

Печать-сигил находилась аккурат напротив сердца. Смутная, неясная, символов не разобрать, но точно непохожая на родовые знаки их семьи.

Ронард всё же попытался её сломать, но безрезультатно. Ардина беспокойно дёрнулась во сне и он прекратил воздействие. Кем бы она ни была, но к императорской семье не имела никакого отношения.

Он сидел, сгорбившись, ещё несколько минут, пытаясь осознать неизбежное. Из матери-настоятельницы он тогда вытряс всё, что могло иметь отношение к будущей студентке. Сейчас, ещё раз прокручивая тот разговор в голове, судорожно искал хоть какие-то зацепки.