Мама для Совенка. Часть первая

И ни одна «собака» — ни шоколадная, ни невидимая — ее не предупредила. Внутри зашевелилось неприятное предчувствие...

Но делать нечего — спустилась. Незнакомка, не вставая, оценила, прокалькулировала Юлины параметры и скорчила недовольную гримасу.

— Так это ты теперь Шестая мать? — спросила она брезгливо.

Предчувствие переросло в уверенность.

Ни «здрасте, я ваша тетя», ни «доброго дня», ни имени, наконец. Никак Гюрза Гадюковна пожаловала? Как бы Третий с Четвертым ни прятали свою семейку, да только в каждой найдется вот по такому капающему ядом экземпляру.

Юля села напротив, закинула ногу на ногу, откинулась на спинку кресла.

— Вы ошиблись, — ответила девушка спокойно, — я — просто мать, вне списка и вне конкуренции. Не люблю номера.

Красивое, прямо-таки кричащее о благородном происхождении лицо Гюрзы покраснело. Она тряхнула головой, серые с белыми прядями волосы взметнулись живописным водопадом.

— Ты! Смеешь! Отказываться от своего места! — экспрессивно плюнула она словами.

Ураган эмоций, а не женщина, жаль, один негатив, отметила Юля.

И кого это принесло? Мозг привычно работал в системе многозадачности. Вряд ли из птичника. Тетушку столь сильно не взбудоражило бы появление еще одной матери. А здесь явно задеты чувства. Неужели кто-то из клуба бывших жен? Первая отпадает, остаются со второй по пятую. И если вспомнить, что Пятый еще не достиг совершеннолетия, то, скорее всего, к ней пожаловала на знакомство и размазывание грязи пятая мать.

— У нас, знаете ли, почетно быть первой, а все остальное — так себе результат, — пожала плечами Юля.

Это был хедшот1. У Гюрзы аж глаз задергался, губы побелели, по щекам поползли алые пятна. А Юля подумала, что как бы местные дамочки ни держались за свои номера, но пятая, она и в Африке — пятая.

##1 От англ. head shot — выстрел в голову; убийство противника одним выстрелом в голову.

— Ты! — вскочила Гюрза, выставив вперед палец.

Юля неспешно поднялась. Роста они были одного, весовые категории совпадали, прикинула девушка на случай рукопашной.

— Как смеешь разговаривать в таком тоне?! Ты хоть знаешь, кто я?!

«Угу, и кто мой папа», — мысленно добавила Юля. Знакомый разговор всех мажоров, привыкших прятаться за чей-нибудь спиной. Нет, прав был Третий, когда берег их птичник от встреч с неуравновешенной ассарой, потому как внутри было не просто тепло, а горячо.