Медвежатник

И в следующую секунду увидел, как из толпы вышел чернявый мужчина средних лет и, сверкая словно начищенные ботинки, устремился прямо к Лизе.

– Господи, вы меня не узнаете?! Да что же вы, право, я – Петр Николаевич… Александров. Ну теперь-то вспомнили?

Лиза обдала его арктическим холодом, передернула хрупким плечиком и отвечала твердо:

– Помилуйте, вы обознались. Я вас совершенно не знаю.

– Господь с вами, душечка, – почти терял терпение господин. – Наш с вами обед обернулся для меня едва ли не разорением.

Савелий с ужасом отметил, что на них начинают обращать внимание. Попахивало скандалом, и каждый хотел стать свидетелем развязки.

– Отойдите от меня, иначе я позову городового!

– Ах вот как! Так вы меня еще пугаете, милочка! – забасил угрожающе Александров. – Да известно ли вам… А может быть, это я позову полицию? Уж не одна ли вы шайка?! Мне-то вы представились барышней приличной, а сами-то вот как! Да кто бы мог подумать о таком! Пойдемте в полицию, – вцепился банкир в руку Лизы.

В этот момент она увидела Савелия. Ему даже показалось, что девушка метнулась в его сторону.

– Отпустите! – В глазах Елизаветы мелькнула ярость.

В правом кармане пиджака у Савелия лежал автоматический пистолет «вальтер». Эту игрушку в прошлом году он выиграл на Хитровке в карты у одного храпа, который в свою очередь украл ее у пристава. Савелий сунул руку в карман, и тотчас пальцы нащупали прохладный металл.

– Нет, позвольте, душечка, вы нам все расскажете, где ваши сообщники!

– Что вы себе позволяете?

Савелий взвел курок.

– Барин, что же ты делаешь? – отошел от стены косматый детина саженного роста. – Почто девицу несносными словами смущаешь? – И негромко, вкладывая в каждое слово злобу, процедил: – Отошел бы ты, барин, не хотелось бы греха на душу брать.

Петр Николаевич с плохо скрываемым страхом посмотрел на детину. Хватка Петра Николаевича заметно ослабела, а Лиза выдернула руку и опрометью бросилась к дверям.

Пролетка стояла в условленном месте – у самого выезда. Лошадка нетерпеливо стучала копытами, предвкушая быструю езду. Извозчик нервничал: он то брался за поводья, а то вдруг сбрасывал их на круп лошадки. И когда из здания вышли взволнованная Елизавета, а следом за ней Савелий, его тоскующая физиономия приобрела осмысленность.

– Где же ты, барин, пропадаешь? – нарочито громко произнес он.