Медвежатник фарта не упустит

Никогда не думал, что ты любишь Европу, – буркнул он, стараясь не глядеть на нее, потому что было больно там, внутри, где находилось сердце.

– Я тоже не рассчитывала тебя здесь увидеть.

Они немного поговорили, в основном о пустяках, вспоминая общих знакомых, после чего Елизавета вернулась к своему спутнику. Помнится, она так хотела, чтобы Савелий позвал ее. Если бы окликнул, хотя бы признался в том, что скучает, она, не раздумывая, бросилась бы к нему в объятия и пошла бы с ним куда угодно. Но Савелий молчал и сосредоточенно смотрел куда-то поверх прогуливающихся по набережной пар.

Второй раз они встретились в поезде Москва – Санкт-Петербург. Она случайно увидела Савелия на Александровском вокзале и с удивлением обнаружила, что они едут в одном поезде. Половину дороги Елизавета старалась не думать о прежнем возлюбленном, а когда поняла, что чувства в этой борьбе одержали победу над разумом, направилась в его вагон. Некоторое время Лиза стояла возле дверей его купе и наконец, набравшись решимости, постучала.

– Открыто! – послышался бодрый голос Савелия из-за двери.

Лиза вошла. Робко, как та девочка-институтка, каковой она была, когда они впервые встретились. Вернее, когда Савелий подошел к ней, так по-детски непосредственно жующей свежую булку недалеко от Старого Гостиного двора…

– Здравствуй, – сказала она так, будто они расстались всего несколько часов назад.

– Здравствуй, – ответил Савелий, тоже, как могло показаться, ничуть не удивившийся ее появлению.

– К тебе можно?

– Проходи, – разрешил Савелий неожиданно сорвавшимся голосом.

Лиза вошла и… осталась. Кажется, навсегда. Да нет, точно навсегда.

А подобных разговоров она больше никогда не заводила…

Город же и правда сильно изменился. Дома будто высохли, скукожились и, потеряв свой первоначальный лоск, почернели. Теперь они напоминали древних старушенций, обряженных в поношенные и давно вышедшие из моды допотопные капоты, а тротуары, и точно, стали грязнее, с кучами мусора вдоль фасадов зданий, отчего выглядели теперь намного уже.

Знаменитое скандально-шантанное место – Панаевский сад поблек, а на облупившейся афишной тумбе, пестревшей некогда множеством анонсов и рекламных проспектов, был криво приклеен один-единственный лист в четвертушку с напечатанным на нем на машинке текстом: «Каждый вечер в парке играет большой симфонический оркестр под управлением Эм Меттера».

Зато фонарные столбы вдоль улиц пестрели объявлениями. Зубной врач Е. Л.