Медвежатник фарта не упустит

Весьма не бедного, надо сказать, – заметил ей уже начавший не на шутку обижаться Савелий.

– Вот именно. Деньги у нас есть, есть золото, драгоценности, жемчуг. Почему бы тебе не остановиться на этом? Ты богат, ты победил. Ты победил их всех, с их полицейскими департаментами, управами, прокурорами, сыщиками и соглядатаями. Мало тебе этого?

Поднявшись, она нагишом прошла к столу, вытащила из пачки сигарету и нервно закурила:

– Почему? Что тебе еще надо?

– Ты много куришь, мне это не нравится, – сдержанно заметил Савелий.

Елизавета нервически потушила папиросу и продолжила все тем же взволнованным голосом:

– Мы можем купить где угодно дом, усадьбу, имение и просто жить, красиво и беззаботно. А хочешь, давай вернемся в Париж. Кажется, тебе понравился этот городишко.

Она замолчала и выжидающе посмотрела на него.

– Иди ко мне, в комнате прохладно, я боюсь, что ты простудишься, – попытался отшутиться Савелий.

– Ты опять за свое, а ведь я говорю серьезно, – юркнула Елизавета под одеяло.

– А с кем ты собираешься жить? – неожиданно спросил Савелий, неотрывно глядя ей в глаза.

– Ты до сих пор этого не понял? С тобой, с кем же еще, – фыркнула она. – Я уже не смогу без тебя.

– Вот он я, лежу рядом с тобой, – спокойно проговорил Савелий. В его голосе проявились жесткие интонации. – А в той уютной и спокойной усадебке я буду уже не я, а кто-то другой, совсем не тот, которого ты когда-то полюбила и, надеюсь, любишь до сих пор.

– Савелий…

Он вздохнул и произнес уже мягче:

– Не будем об этом. Мне нужны в жизни риск, азарт, ощущение опасности; мне нужно всякий раз подтверждение того, что я – лучший в своем деле.

– Король, – с иронией заметила она.

Савелий воспринял ее слова всерьез:

– Да, если хочешь.

Он нежно посмотрел на Лизу и погладил ее по щеке ладонью.

– А без этого дела я просто зачахну.

– Да ты даже не пробовал, – отняла его руку от себя Лизавета.

– А мне незачем пробовать, – пожал плечом Савелий, – я просто знаю это.

– Кажется, у нас с тобой ничего не получится.

Поднявшись, Елизавета оделась и, не прощаясь, ушла.

А через два месяца он увидел ее в Париже, в небольшом ресторанчике на берегу Сены.

Она была с каким-то долговязым брюнетом в фиолетовом жакете, но все же подошла к столику Савелия.

– Здравствуй, – глаза Елизаветы были печальны.

– Здравствуй.