Марьяжник

Но я предупреждаю еще раз…

– Да-да, – нетерпеливо оборвал его Матвей Евграфович. – Я уже понял. Дело государственной важности. Излагайте, Кондратий Ксенофонтович, излагайте.

Но Буйчилов не торопился. Он вновь прошелся по комнате. Замер за спиной своего спутника в золоченом пенсне и вперил пристальный взгляд в Головацкого.

– Видите ли, Матвей Евграфович, – начальник Третьего отделения говорил настолько тихо, что профессору приходилось изрядно напрягать слух, дабы не пропустить из сказанного ни единого слова.

 – Вам, полагаю, неизвестно одно прелюбопытнейшее обстоятельство. В последнее время генерал Корниевич проходил курс лечения. Он не употреблял наркотиков.

– Так могли думать все, кроме самого генерала, – вставил Головацкий.

Буйчилов наморщил лоб.

– Возможно, – протянул он с явной неохотой. – Но это уже наводит на определенные размышления, Матвей Евграфович, согласитесь.

Головацкий предпочел промолчать. Лишь обстоятельно взвесив все и имея на руках как можно более полную картину происходящего, он позволял себе открыто высказывать собственное мнение.

В противном случае Матвей Евграфович держал собственную точку зрения при себе. К настоящему моменту начальник Третьего отделения сказал слишком мало…

– И это еще далеко не все, Матвей Евграфович, – продолжил тем временем Буйчилов. – Вы прекрасно знаете, как в нынешнее время непросто достать кокаин. Его отпускают в аптеках исключительно по рецептам. И то в самых минимальных дозах. Для генерала Корниевича это, конечно, была не проблема.

Но мы отработали все возможные источники и каналы, по которым генерал мог достать кокаин, и как вы думаете, что из этого получилось?

– Думаю, что по всем известным вам источникам генерал ничего не приобретал, – без тени каких-либо эмоций на лице заявил Головацкий.

– Верно! – Буйчилов звонко ударил ладонью по спинке дивана. – Верно, Матвей Евграфович! Не приобретал! И это тоже весьма странно. Более чем странно.

Головацкий лишь лениво пожал плечами. Он загасил свою сигару и осторожно положил ее на краешек бронзовой пепельницы, на краю которой словно бы парил бронзовый орел.

– Но и это опять же не все, – продолжил Буйчилов.

– Довольно уже интриговать меня, Кондратий Ксенофонтович, – не выдержал Головацкий. – Если есть что сказать, говорите.

– Извольте, – казалось, в голосе начальника Третьего отделения просквозило нечто вроде обиды. – На шее покойного генерала Корниевича были обнаружены странные следы.