Фартовый чекист

 – Уничтожим всех ваших богов, будьте уверены! И будет у нас на первом месте трудящийся человек, понятно?

– Совершенно с вами согласен, – покорно ответил Ганичкин.

Довольный тем, как он утер нос этому недобитку-жандарму, Сидорчук повеселел и приказал сгружаться.

– Первым делом поинтересуемся, кто тут теперь обитает, – сказал он. – И куда, значит, делся прежний жилец. Хозяйка здесь – дамочка с прошлым. Дворянских кровей. Может, и она на юг подалась. Как волка ни корми, а он все в лес смотрит.

– Выходит, Постнов этот вот так у дворянки и жил? – оживился Чуднов.

Сидорчук покосился на Ганичкина. При нем он старательно избегал заводить речь о драгоценностях, будучи убежден, что суть дела жандарма не касается.

– А ты, что слышал, про себя держи! – строго сказал командир Чуднову. – Язык не помело, чтобы им по каждому случаю махать! Помалкивай, пока старшие не велят разговаривать.

– Слушаюсь, товарищ Сидорчук! – со вздохом ответил Чуднов.

Молчание было для него несусветной мукой, а нынешнее положение не оставляло ему вообще никаких шансов. Сидорчук как собеседник отпадал, Егоров по характеру был злостным молчуном. Выходило, что поддержать беседу в этой компании мог только Ганичкин. Но тот числился «бывшим» и, возможно, являлся скрытым врагом Советской власти, на что, кстати, то и дело намекал Сидорчук. Поэтому водить с ним дружбу Василию было совсем не с руки.

Как настоящий революционер и партиец, Чуднов мог заставить себя вынести любую муку, но не на шутку опасался, что долгое молчание может запросто вызвать у него какую-нибудь тяжелую болезнь. Обидно было вдвойне, потому что болтать Василий любил на посторонние темы, не касающиеся служебной тайны и прочего. Про драгоценности он упомянул только лишь потому, что совершенно точно знал – все в группе посвящены в эту тайну, и опасаться нечего. Сидорчук, выходит, думал по-другому, скорее даже показывал свой вредный характер.

Егор Тимофеевич и не подозревал о страданиях Василия. Он медленно входил в калитку, отмечая про себя изменения, которые произошли здесь за прошедшие годы.

Перемены были не к лучшему. Покосился забор, болталась на петлях калитка, некоторые окна в доме были выбиты и заделаны фанерой, во дворе повсюду валялся какой-то мусор. Даже сам дом как будто стал меньше, врос в землю, потемнел и облез.