Пуансон

Пуансон

Александр Щипцов

До последнего ему хотелось остаться наблюдателем Матрицы, но в какой-то момент оказалось, что он – посланник Пуансона. Вот только разницы он так и не заметил.

Ух, ты, ах ты, все мы – космонавты!

    (Патриотическая песня).

Пролог

Иной раз, переворачивая страницу, забываюсь и, послюнявив указательный палец, пачкаю его в буквах. Впрочем, не чернильные шалости умиляли до глубины души, беспокойство доставляла тройка собеседников – пара прозаических вопросов да наглец ответ.

Но и эта пустая болтовня имела одну замечательную сторону – выпадала из рук в черном переплете тетрадь, приходил долгожданный сон, а вырванные местами листы обретали утерянный смысл.

Время пришло, и исполнилось одно из немногих отличающихся постоянностью желаний. Распахнулись глаза – не это ли зовется удачей? Возможно, следует поразмышлять на данную тему, коль появилась свободная минутка. Столь ли осознана и постоянна навеянная природой потребность, дана ли от рождения и сохранится ли после смерти.

Эпизод 1

Вот, вот она – ошибка! Не имело смысла оглядываться по сторонам, через спинку кровати аккуратно перекинут будничный костюм, разношенный чужими плечами, причем не единожды. При этом пришитые кем-то пуговицы и амбразуры под них подкупали строгой параллельностью. Что-то таинственное ютилось в матерчатом образе, жалось, комкалось, казалось родным и одновременно с этим отталкивало, пугало. Неизбежность взаимной необходимости незримо стояла между нами, мной и костюмом, и подумать, какая разница, позволит ли данный фасон исполнить аттитюд круазе.

Ясно одно, что на текущем этапе он – форменный незнакомец, равно как и кровать, числится за мной.

Одержимый крамольной думой, я потянулся, скрипнул сеткой пружин под ватным матрацем, свесив ноги, нащупал пальцами тапочки, примерил костюм и пошел. Вдруг стало жаль, что тапки в неравном бою с лентяйством безвременно утратили задники. И так, размышляя на заданную тему, согласно правилам местного этикета, я, словно вагончик детской железной дороги, совершив предусмотренный круг почета по длинному и узкому, как загородный перрон, коридору, прибыл в депо и отцепился.

Местом же для коллективных встреч служил коричневый уголок.

Речь командира, стоявшего возле окна, за ржавой решеткой которого располагалась планета Пуансон, энтузиазма не вызывала. Уныния добавляли детали черно-белого витража, сотворенного заботами престарелой пыли.