Бандитская губерния

– Почему? Другие же люди ходят в отпуска? Вон, тот же судебный следователь Широбоков… Два раза уже в этом году был в отпуске, и ничего…

– Он уходил в отпуск по семейным обстоятельствам. У него тетка в Рязани была при смерти, – парировал председатель Департамента.

– Один раз – да. А второй раз что, тоже тетка? – с нескрываемым сарказмом спросил Воловцов.

– Нет, второй раз – не тетка, – ответил Радченко.

– А кто – дядька? – с прищуром посмотрел на него Иван Федорович.

– Второй раз судебный следователь Широбоков был в отпуске ровно по истечении года службы, – произнес Геннадий Никифорович и тотчас пожалел о своих словах, поскольку реакция Воловцова была вполне предсказуема.

– Года службы? – воскликнул он. – А я ведь не имел отпуска даже по истечении двух лет службы! И у меня есть тетка в Рязани. Она, может, тоже при смерти, поскольку не виделись мы уже лет пять. Потому мне крайне необходимо съездить к ней и удостовериться, что она не лежит на смертном одре и ее посиневшие губы не шепчут едва слышно: «Ванечка, племянник мой родненький, приезжай поскорее повидаться со своей старенькой тетушкой, а то, может статься, и не свидимся более на этом свете…» – У Воловцова, помимо его воли, вдруг повлажнели глаза (не иначе как тоже результат телесной и нервической усталости).

 – А кроме нее, милостивый государь Геннадий Никифорович, у меня и родни-то никакой больше нет, – сглотнув и едва не всхлипнув, закончил столь душещипательную фразу Иван Федорович.

Посиневшие губы тетушки Воловцова и его повлажневшие глаза, очевидно, возымели положительное воздействие на Радченко.

Он вздохнул и, стараясь не встречаться взглядом с судебным следователем по наиважнейшим делам, произнес:

– Ну, а я что… Собственно, ничего. Мы ж не звери какие… Мы же понимаем, что сказать последнее «прости» иногда важнее, нежели сделать возлюбленной даме предложение руки и сердца. Но, – Радченко и не смог скрыть ехидных искорок в глазах, – наш окружной прокурор не даст тебе разрешения на отпуск.

– Да? – сухо проговорил Воловцов.

 – Ну, это мы еще посмотрим. Я сам к нему схожу…

– Ага, Иван Федорович, – язвительно усмехнулся Радченко, – сходи…

Кабинет окружного прокурора Московской Судебной палаты, действительного статского советника Владимира Александровича Завадского был много больше кабинета Радченко. Иван Федорович всегда чувствовал себя в нем маленьким, не больше циркового карлика, особенно когда Владимир Александрович был настроен на распеканцию.