Алмаз в воровскую корону

Пионеры в торжественной обстановке успели вручить ему американского орла, и личный переводчик Сталина Валентин Бережков, который специально был осведомлен о деталях операции, задорно посоветовал американскому послу повесить его у себя в кабинете, добавив с легкой улыбкой:

– Мистер Гарриман, англичане просто умрут от зависти!

– Операция «Златоуст» вошла в фазу «Исповедь». Мы уже записали несколько телефонных разговоров Рузвельта с Черчиллем. Сейчас мои шифровальщики готовят вам подробный доклад, товарищ Сталин.

– Я обязательно ознакомлюсь с ним, – пообещал Иосиф Виссарионович. – Вкратце расскажи о некоторых вопросах.

– Разговор шел о том, что советская сторона будет добиваться того, чтобы Советскому Союзу вернулись Курильские острова и Южный Сахалин.

– Та-ак. И что же об этом думают союзники?

– В принципе они не против этого решения, но Рузвельт просил поддержки у Черчилля в том, чтобы тогда Советский Союз более активно включился в разгром Японии.

Сталин едва заметно кивнул.

Подобный разговор для него не был неожиданностью. Не далее как вчера вечером они с Рузвельтом касались этой же темы, но Сталин не спешил давать обещаний. И американский президент, заметив нерешительность Дядюшки Джо, решил заручиться поддержкой хитрого британского лиса.

– Возможно, мы согласимся на их условия. Пора собирать камни. Что еще?

– Черчилль предложил разделить Германию не на три зоны оккупации, как обговаривалось ранее, а на четыре. Одну зону он предлагает отдать Франции.

Он просил Рузвельта поддержать его по этому вопросу в споре с Дядюшкой Джо, – улыбнулся Берия.

Сталин подошел к скамейке и уверенно сел, закинув ногу на ногу. Его спутники продолжали стоять рядом, не решаясь присаживаться без разрешения Верховного Главнокомандующего. Некоторое время Сталин разглядывал нимфу, стыдливо закрывавшуюся руками, затем вытащил изо рта трубку и выбил пепел о край скамьи. Он основательно продул трубку, после чего плавным движением руки пригласил народных комиссаров устраиваться рядом.

Молотов и Берия присели почти одновременно, разместившись по обе стороны от вождя. Вопрос о разделении Германии не был для Сталина неожиданным. Другое дело, что ранее предлагалось разделить Германию на три части, а вот о Франции речь никогда не заходила.

– Этот вопрос нам следует проработать как можно более тщательно, – наконец заговорил Сталин, набивая трубку душистым табачком. – Второстепенных деталей быть не должно.