Час «Ч», или Ультиматум верноподданного динозавра

И чем больше вглядывался в эти черты, тем отчётливей всплывало перед ним другое лицо – красивое, словно отчеканенное мастером из дагестанского села Кубачи.

Обладателя чеканного лика звали Асланом Абдулхановым, и был он крупным начальником в Государственном таможенном комитете. Подчиненные называли его Ханом – за непререкаемую волю и железную дисциплину, которую тот насадил в своем воинстве. Но только двое особо доверенных людей знали его как «Золотого Аслана» – авторитета, курирующего поток произведений искусства, контрабандно утекающий за пределы России.

Роджер словно бы опять видел ироничные глаза Хана и волевой рот, искривленный шрамом, что протянулся слева, от угла губ и почти до глаза. Этот страхолюдный рубец Аслан заработал в Чеченских горах, в жарком рукопашном бою. А вслед за шрамом и двумя осколочными ранениями получил маленькую звездочку Героя России. После чего сменил скользкие тропинки армейского разведчика на аудитории Таможенной академии и стремительную карьеру энергичного профессионала.

На чем же они тебя поймали, командир разведроты ВДВ? На каком таком компромате вербанула тебя мафия?

На все Ледогоровские вопросы Золотой Аслан – уже заключённый в следственный изолятор ФСБ, известный под названием «Матросская тишина», – отвечал молчанием. И так – на протяжении двух недель. Только вчера разлепил, наконец, узкие губы:

– Не тяни из меня жилы, подполковник! Я – человек конченый. Меня теперь не суд приговорит, меня приговорили уже, – усмехнулся, дернув шрамом, – большие кунаки! Списали Аслана, как расходный материал.

– Ну? И охота тебе за кровососов этих на плаху идти? – наседал Весёлый Роджер. – Будешь в земле гнить от удавки «кунаков», а они жировать станут на твоей могилке. Вот и почеши извилины – кого тупым молчанием от петли спасаешь.

– Да брось ты песни петь! Какая, к Аллаху, петля? Не тебя, так начальничка твоего они всё одно купят с потрохами! И будут дальше трескать коньяк да баб трахать.

– Ты же не купил, – хмыкнул Ледогоров.

– Ладно, не томи душу, дай мозгами раскинуть, – вздохнул Абдулханов тяжко. – Надумаю – тянуть не стану: завтра же нарисую тебе «весёлые картинки». Ну, а не надумаю, – не обессудь.

Назавтра Весёлый Роджер прикатил в «Матросскую тишину» к девяти утра. Но дежурный прапорщик отвёл взгляд:

– Нельзя к Абдулханову, товарищ подполковник! В морге Абдулханов.