Сумерки

– Сказал же, любопытство одолело! Не хочешь отвечать – отлично, молчи в тряпку! Чтоб ты подавился этой грязной тряпкой!

– Тихо, тихо, – попросил меня бармен, зачем-то оглянувшись. Брови он все еще держал в поднятом состоянии. Глупейший у него был вид.

– Смех на палке! – продолжал я чуть тише. – Чего ты боишься? Я же не прошу тебя свидетельствовать в суде.

Он побарабанил пальцами по сифону.

– Я не боюсь, – сухо уведомил он меня. – Я просто не знаю. Я вообще мало знаю, я веду здоровый образ жизни. Могу только догадываться.

Но и это, говорят, бывает вредно для здоровья.

Закончил мысль. Возложил руки на стертую тысячами локтей поверхность стола и спокойно посмотрел мне в глаза. Нестерпимо хотелось плюнуть в его лакированное личико, и он угадал мое желание, потому что раскрыл рот снова – прежде, чем это сделаю я:

– Думаю, там потрудилась банда сухомордых. Говорят, охрана перебита вся, кроме пары азиатов. Своих пожалели.

– Насреддины?.. – с сомнением сказал я. – Нет, не может быть. По-моему, узкоглазые задницы такое не потянут.

Тут мудрость нужна, вроде твоей… – я подмигнул. Разговор уверенно двигался в тупик, возвращался в русло нормальной болтовни, тогда я решил в открытую. – И связи тут нужны, такие, к примеру, как у Балабола. Я, собственно, хочу вот о чем у тебя спросить, Иосиф. Балабол как-то связан с этим делом или нет? Странные, знаешь, слухи про него витают.

Бармен распрямился. Потом сгорбился.

– Балабол опасный человек, – только и шепнул мне в ответ. Отошел к холодильнику, бесцельно постоял, вернулся и еще прибавил.

 – Ты, Сашок, тоже. Извини, но твое чистое любопытство не имеет ко мне никакого отношения. Я просто бармен, так и передай.

– Дурак мнительный, – горько сказал я. – Кому передать?

– Я не знаю, кому. Я просто бармен.

– Эх, ты. Попортить бы тебе витрину за такие слова…

– Прости.

– Забыл, что мы с тобой в детстве вытворяли? Отловим, бывало, студенточку…

Он деликатно меня выслушал и спросил:

– Еще хочешь выпить?

– Дай газету посвежее, – угрюмо приказал я ему.

Он исполнил. Через шесть секунд мне стало противно, я скомкал газету и влепил бумажный шар в сияющий стеллаж.

– Тошнит, – сообщил подскочившему в испуге бармену. – Сплошные пауки. Тебя лично, Иосиф, они не беспокоят?

Он пожал плечами.

– Пауки? Это не по моей части. Крысы в подвале меня беспокоят гораздо больше.

– А если серьезно?

– Если серьезно, – с готовностью сказал он, – то все это в принципе несерьезно.