Хлеб наемника

Воевать умеют только с такими же, как сами.

Были тут и более серьезные люди. Один, лет тридцати пяти, судя по гордым повадкам и хорошим доспехам – сам барон, и с ним троица: один – постарше меня, в короткой кирасе, возможно, капитан, да двое парней в рубахах из толстой кожи.

– Ты кто такой? – взревел барон. – По какому праву избил моих людей?

– Артакс, наемник. Людей твоих я не бил, а поучил хорошим манерам, – почтительно ответил я на оба вопроса.

– Своих людей могу наказывать только я! – веско изрек барон.

– Понял, – покладисто ответил я, решив, что придется драться.

– Ну, а раз понял – останешься жив. Отделаешься поркой и штрафом.

– И что ты с меня собираешься взять? – поинтересовался я. – С дорожной-то швали?

– Конь у тебя неплох… – задумчиво сказал барон, оглядывая Гневко цепким взглядом. – Слишком хорош для «пса войны».

– Тут вы, господин барон, абсолютно правы! – весело согласился я.

Капитан, потрогав шрам на щеке и, видимо вспоминая что-то такое, личное, зашептал:

– Господин барон… Этот наемник опасен…

– Ты что, Виктор? – кипя от гнева, спросил барон. – Боишься какого-то вшивого наемника? Подумаешь, псина…

– Господин барон, – почтительно, но твердо проговорил капитан. – Это не простой пес. Он нам половину дружины положит. А эти дураки сами стали задираться.

Я посмотрел на капитана чуть внимательней. А он непрост… И барон был далеко не дурак – понимал, что если один наемник не боится целой дружины, то это что-то да значит.

– Да как ты с Его Светлостью разговариваешь, быдло? – яростно заорал юнец, нацеливая копье…

Парень пробил бы меня насквозь, если бы попал… А я лишь чуть-чуть отодвинулся и удар, пришедшийся в пустоту, вырвал дружинника из седла, уготовив ему встречу со стеной конюшни.

На меня ринулись еще двое. Отобрав у одного копье и, действуя им как боевым шестом, выбил обоих из седла…

– Назад! Все назад! – заорал капитан, бросаясь между мною и дружинниками.

– Вроде бы никого не убил, – буднично заметил я.

Боя не получилось. Барон посмотрел, как его люди (судя по виду – не самые неумелые!) приходят в себя, отвернулся, делая вид, что меня вообще не существует.