Чекист. Южное направление

Может, она уже замуж без меня вышла? Я-то ей почти каждую неделю пишу, а все письма куда-то идут, словно в камский мох.

– Вить, ты что, ошалел? – с удивлением воззрился я на друга. – Ты что, не помнишь, как у нас письма ходят? Мне служебные депеши по неделе идут с фельдъегерской связью, а уж обычная-то почта… Если пешком идти, так быстрее будет. Наверняка в Москве, на почтамте, целая груда писем лежит.

– Думаешь? – робко поинтересовался комиссар.

– Вить, стопудово. Меня когда на польский фронт вытащили, Анна хотела вместе со мной ехать.

Спешилов воспрянул духом, а я мысленно вздохнул – надо было взять письмецо у Анны, оставил бы в Москве. Вот, недодумал.

– Слушай, Володя, – поинтересовался комиссар. – Ты когда обратно поедешь?

– В Москву отправляюсь прямо сегодня, а уж когда в Архангельск вернусь – про то только Совнарком ведает, да Феликс Эдмундович.

– Может, ты из Москвы Аньке шоколадку как-нибудь перешлешь? – спросил Виктор, вытаскивая из-за пазухи плитку. – Скажешь, что от меня. Аня уж очень шоколаду хотела, а я и купить не смог, не нашел.

– Кхэ, кхэ, – раздалось над головой нарочито громкое покашливание. Оказывается, мы не заметили, как подошел Сталин. – Товарыш Спешылов, праститэ, что стал нэвольным свидетелем ваших паследних слов. Нэ волнуйтесь, я дам Владимиру Ивановичу шоколадку для вашэй дэвушки.

Когда мы возвращались обратно, я невольно ждал продолжения разговора начатого Сталиным.

– Товарищ Кузлевич, остановысь минут на пять, – приказал Сталин водителю, а когда тот послушно заглушил машину, сказал: – Ви посидите пока, а мы с таварищем Аксеновым пройдемся.

Я послушно вышел из автомобиля, и мы пошли.

– Владимир Иванович, как ви считаете, нужен ли Советской России польский поход? – спросил Сталин.

– Не нужен, – твердо ответил я, прекрасно помня, что в той истории против похода из членов Политбюро возражало лишь два человека – сам Сталин и Радек. Но, увы, их мнение разбилось об авторитет такой «глыбы», как Троцкий, и примкнувших к нему Каменева, Зиновьева и Бухарина, а также самого товарища Ленина.

– Ви нэ верите в победу мировой революции? – задал-таки Иосиф Виссарионович тот вопрос, которого я боялся.