Игрушка для дракона

И снова выпорет, и снова будут болеть задница и спина!

– Стоять! Ну-ка, стой! – не помня себя, Трам схватил посох-дубинку, с которым управлялся довольно-таки ловко (старший брат научил), и помчался следом за похитителями. Догнать было несложно – козы упирались, не давали себя тащить, а эта странная парочка явно не хотела причинить им вред.

– Стой! – повторил Трам, перехватив дубинку поудобнее – Отпустите коз! Проклятые воры! Я сейчас мозги вам вышибу!

Парень и девушка переглянулись.

– Уважаемый юноша – начал парень приятным, мелодичным голосом – Нам очень нужны эти козы.

– Цену? – ошеломленно переспросил Трам, и насторожился – Какую цену?

– Этого будет достаточно? – парень бросил Траму монету, которую тот ловко поймал в воздухе. Трам раскрыл ладонь, и с изумлением уставился на профиль императора, выбитый на монете. Старая, тяжелая монета – даже Трам знал, что она стоила гораздо дороже всего этого стада.

– Ну ладно… – растерянно согласился Трам – Забирайте.

Парень и девушка молча кивнули, снова переглянулись, будто разговаривали глазами, и продолжили тащить возмущавшихся и блеющих коз в лес, а Трам, проводив их взглядом, подумал – куда же они их могли увести? Рядом не было ни повозок, ни лошадей, вообще ничего! Ну не по воздуху же они прилетели!

На закате он пригнал стадо домой, и сообщил отцу о случившемся. Отец отвесил мальчишке хорошую оплеуху, и заявил, что эта монета конечно же фальшивая, потому что только дурак заплатит золотом за дурацких три козы! И что сейчас он сходит к старосте, и когда вернется – выпорет придурка широким ремнем, да еще и пряжкой.

Трам очень сомневался в таком способе прозрения и поумнения, но говорить ничего не стал, так как знал – стоит возразить хоть в чем-нибудь, и тогда порка совершенно неминуема. Мать лишь вздыхала и смотрела на него усталыми глазами – папаша тот еще муж, ей тоже бывало доставалось. Просто так, ради порядку – как говорил папенька.

Папаша вернулся не скоро, и от него пахло самогоном. Шумно отдуваясь, он сел за стол, посидел с минуту, постукивая пальцами по столешнице, потом крикнул:

– Трам, сынок! Иди сюда.

Голос его был непривычно мягким, даже сладким. Когда Трам боязливо заглянул в дверь, отец поманил его, сказал:

– Не бойся, заходи. Не трону.