Белый Гонец

Не ругается, но не из-за того, что это грешно и скверно, а только потому, что плохо воздействует на нервы… В споры не вмешивается, даже если вокруг все не правы. Он даже старается ни с кем не общаться, чтобы не было лишних эмоций. И все для того, чтобы только пожить подольше. Видишь, и нас будто бы не заметил…

Навстречу шел еще один мужчина.

Тот наоборот, еще издали в знак приветствия приподнял шляпу и, поравнявшись со Стасом и Леной, вежливо поздоровался:

– Здравствуй, Леночка! И вы, молодой человек, – если не ошибаюсь, Станислав?.

– Не ошибаетесь, Юрий Цезаревич, добрый день! – помня слова Григория Ивановича, сдержанно ответил Стас, а Лена, вздернув нос, прошла так, словно и не заметила мужчины.

Стас только головой покачал:

– Я уже знаю, что по его вине Покровка осталась без школы. Но может, хотя бы из вежливости, не стоило с ним так строго?

– А он теперь не директор школы! – решительно заявила Лена. – Раньше я хотя бы с должностью здоровалась, а теперь, лично с ним – не хочу! И потом, зачем говорить «здравствуйте» человеку, которому можно желать только болезней и скорбей, чтобы он, хотя бы в них, вспомнил о Боге?

За этими разговорами они вошли в поросший высокими липами сквер и встали перед скромным обелиском.

– Не забывают… – кивнул на них Стас, и как-то разом посерьезневшая Лена подтвердила:

– Почти каждый день кто-то, да носит. А что удивляться? Полсела на войне, считай, полегло.

– Знали бы они тогда, за что они жизнь свою отдавали! – с горечью усмехнулся, читая длинный список погибших сельчан, Стас. – За счастье этих жирующих, – кивнул он в сторону коттеджей-дворцов, – и за нищету тех, кто, не дождавшись родных с фронта, потом на своем горбу поднимал страну? За доллары, которые теперь у многих вместо очков? За то, что в стране сейчас из-за сплошного насаждаемого безвкусия теряется все то, что копилось народом веками?

Стас, помолчав, посмотрел на обелиск, на венки и продолжил:

– Сейчас любители экстремальных развлечений, ради удовольствия и адреналина, лазают по неприступным горам, спускаются на катамаранах по смертельно опасным речкам, но это какие-то пять-семь дней, после которых они чувствуют себя настоящими героями.