Зверь 44

Оно вышло ослизлое, красновато-жёлтое, каким бывает ханурик на пятый день разложения, и совсем не грело. Я всё равно им наслаждался, предвкушая скорое тепло. Хотелось уже снять и подальше убрать осточертевший ватник.

Ветер в прибрежных деревьях завывал, как воет крылатая ракета. Я лежал на крыше «Зверя», чуточку подрагивал на измене, но знал, что никакие ракеты мне не страшны. Почти задремал, когда меня разбудил Фара. Он пришёл на корму заново перебрать собранные вчера жетоны.

Каждый ханурик в специальном кармане у ширинки держал жетон. Ну почти каждый. И раньше они действительно были именно жетонами – металлическими пластинками, легко разламывавшимися пополам. На половинках повторялись личный номер и группа крови. Одну половинку совали ханурику в мешок, а другую сдавали командиру. Настоящие жетоны встречались и сейчас, но вообще от них сохранилось лишь название. Их зачем-то заменили шестигранными капсулами, похожими на патрон, ну или, как говорил Фара, на мундштук.

В капсулу засовывалась скрученная бумажка с годом рождения ханурика, адресом проживания и кучей дополнительных цифр. Наверное, всё это было важно, вот только ханурики часто лежали в грязи, мокли по оврагам, сваливались в реку, и в капсулы проникала вода – бумажка расползалась, и поди пойми, что на ней написано. Бывало и так, что капсула не протекла и вроде бы всё хорошо, но внутри вместо стандартной бумажки с цифрами – какой-нибудь швейный набор, папиросная бумага или накарябанное карандашом письмо от ханурика его родным.

За жетоны в поисковом отряде отвечал Фара. Он собирал мундштуки, потом извлекал бумажки и кропотливо заносил их содержимое в соответствующие столбики букваря, то есть «Книги учёта безвозвратных потерь». Вчера Фара оприходовал почти всех жаб, но ещё остались четыре жетона с размокшими бумажками. Он не торопился их выбрасывать. Надеялся разобрать хоть парочку цифр, чтобы ханурики, сожжённые в печи, не затерялись совсем уж без следа.

Фара ничего не добился, и мы пошли смотреть на печников. К нашему приходу они остудили и вычистили третью печь. Сифон граблями выскреб на поднос уцелевшие кости, а Череп забрался внутрь, чтобы веником из металлических прутьев вымести пепел. Пока Сифон и Малой поднимали в третью печь новую партию хануриков, Череп занялся подносом.