Куда уходит кумуткан. Брат мой Бзоу

Малак решил помириться с новой роднёй и отправился с женой в её улус[25 - Улус – родоплеменное объединение, становище кочевников.], чтобы там охотиться и за одной трапезой найти общее слово.

Приехали, обнялись. Охотились славно, положили много зверей. Малак стрелял лучше всех, убил большого изюбра и захотел его голову поднести тестю. Нов улусе решили, что этим подарком Малак унизит эхиритов, покажет, что они слабые и на такого зверя ещё не выковали стрел. В наказание за дерзость эхириты отравили Малака. За столом было шумно, все ели кушанья: как птицы клевали и как волки глотали – никто и не заметил его гибели.

Этигил рос среди чужих людей в самой дальней, самой маленькой и самой холодной юрте. Покидал её только для охоты. Он был одинок, но счастлив. Тесная юрта для него стала и степью, и лесом. Так он до конца дней и жил бы без тревог, но однажды приютил на ночь странника – седого старика с котомкой – и услышал от него: «В улусе тебя боятся.

Этигил не поверил. На маленькое пёрышко не набралось бы у него вражды с соседями, величиною с клеща чёрного пятна между ними не было. Тогда старик в благодарность за радушие рассказал ему правду о том, как погиб Малак: «Думаешь, его духи погубили за гордыню? Напрасно. Его отравили!»

В улусе теперь поговаривали, что Этигил растёт сильным, как вол, хитрым, как лис, и жестоким, как волк. «Чего, думаете, он из юрты не выходит, к нам за стол не садится и праздники одни с нами не празднует? А потому что кормит в себе злобу.

Этигила такие слова напугали. Он не хотел умирать.

«Что же делать?»

Старик ему ответил: «Беги, пока можешь. Так, чтоб горностай не пронюхал, чтоб хорёк не услыхал. Беги далеко, в родные края, а там, глядишь, и жизнь другая будет. Беги на благо ещё не рождённых детей и внуков.

Пришёл Этигил к матери, сказал ей, что хочет увезти её с собой. Но мать за ним не пошла, осталась среди людей своей кости. Этигил уехал ночью, а вскоре увидел, что следом бегут эхириты. Машут топорами, требуют вернуться. Понял, что даже мать отступилась от него, потому что никто, кроме неё, не мог предупредить их о побеге. Обозлился он и до боли сдавил в кулаках поводья. Погнал коня в галоп.