Избранник смерти

Дед же решил поглядеть тайком, как дуэль пройдёт. И я с ним увязался, а тут ты. Мы пока тебя из реки вылавливали, Всеволод-то и отправил Петрова к праотцам в Ад.

– А почему ночью-то они сражались? Днём стыдно было?

– Да это Устинья Аристарховна настояла. Мол, вы дерётесь из-за меня, так и деритесь в полночь, так поэтичнее будет. Она вообще не большого ума и красоты сударыня, но хотя бы говорить умеет, правда, в её случае это скорее минус.

– Так что же Всеволод в ней нашёл? Или ты привираешь? Может, не так уж она и плоха, а? – оскалился я, подначивая парня.

– Я? Привираю?! – оскорбился Лаврушка, вздёрнув нос. – Да она хоть сейчас может двери Преисподней охранять! А Всеволоду ясно, что от неё нужно. Мы, Астафьевы, магически вырождаемся, а у неё начальная ступень дара – третья.

– Выходит, Всеволод только ради потомства решил жениться на ней? – резюмировал я и глянул на мутное окно, в которое начал робко стучаться дождь.

– Ага. У нее-то начальный дар на одну ступень выше, чем у брата моего. Вот поэтому Всеволод так и ухватился за эту сударыню.

Она важна для всего нашего рода. Без магически сильных женщин мы можем скатиться до простолюдинов с их первой ступенью.

– Ну, у простолюдинов нечасто просыпается магический дар, а ещё реже они его развивают, – педантично напомнил я и снял запотевшие очки, чтобы протереть их.

– Надень, надень скорее, – горячо зашептал Лаврушка, стараясь не смотреть в мои почти прозрачные глаза.

Я вернул очки на нос и иронично проговорил, кивнув на рыбу, одиноко лежащую на деревянном блюде:

– А ты чего не ешь? Ждёшь, когда она предложит тебе три желания исполнить?

– Чего? – не понял парень, выгнув широкие мазки рыжих бровей.

 – О каких ты желаниях говоришь?

Блин, совсем забыл, что в этом мире нет тех сказок, событий и исторических личностей, к которым я привык со школы. Здесь в Америке высадился не Колумб, Петроград назвали в честь другого Петра, а о Первой русской революции тут ещё не слышали. В целом же эта Земля здорово напоминала мою родную: здесь имелись те же страны и народы.

И даже, наверное, где-то была сказка, похожая на ту, что написал Пушкин, но Лаврентий, увы, её не знал, из-за чего мне пришлось махнуть ему рукой – дескать, не бери в голову. А затем нам вообще стало не до разговоров…

Мужики в дальнем углу потребовали вырубить граммофон и хрипло затянули какую-то застольную песню. Прочие посетители охотно поддержали её, да так усердно, что аж испуганно затрепетали огоньки керосинок.