Старый пёс

Псина страшно рычит, женщина кричит, коза тоже орет – тем самым нечеловеческим голосом (а каким ещё, не человеческим же?), и всё это нанизано на сочные звуки ударов (работает козёл). Короче, психушка.

С кого начинать, вопроса не было: черенком лопаты я отогнал собаку, после чего Глашка утащила козу в сарай. И на том бы конец истории…

Странное совпадение, думал я, возвращаясь к себе. Во сне фигурировал козёл. И здесь, наяву – козёл. Случайность или знак свыше? Не слишком ли много козлов на единицу моего многострадального мозга?

Впрочем, эти мысли, конечно, были не всерьёз.

Выверты ментовского юмора, чтоб их всех.

* * *

– Митрич, тормозни! – позвал меня дядя Витя, когда я возвращался с утренней пробежки. Он стоял у себя, по ту сторону металлической оградки, лишь голова торчала над пиками. Тоже сосед, но если Глашин участок примыкает к моим четырнадцати соткам с задов, то этот симпатичный мужичок жил напротив.

– Припозднился ты сегодня, – констатировал он для затравки разговора.

 – Раньше по тебе можно было проверять часы.

– Не поверишь, проспал.

– Проспал – это хорошо, – произнёс он мечтательно. – Богатырский сон, целебное безделье… Я-то, грешный, бессонницей маюсь.

– А ты, дядь Вить, за мной пробегись, днём заснёшь, как младенец.

– Ну да, ну да. Убежал от бессонницы, прибежал к инфаркту, убежал от инфаркта, прибежал к инсульту…

Кокетничал сосед. Здоровяк был почище меня; врача, небось, только в кино видел. Невысокий, коренастый, этакий чурбачок на коротких ножках.

С пивным животиком, но это простительно. Был он, кстати, моим ровесником, посерёдке между пятьюдесятью и шестьюдесятью, однако ж я звал его дядей Витей, – привык. Его так, впрочем, все в Озерцах звали, даже старики за семьдесят. То ли из уважения, то ли наоборот. Во всяком случае, в двухтысячном году, когда я сюда перебрался, «дядей Витей» он уже был.

– Не обижайся, Митрич, просто смотреть на тебя завидно. Волевой ты мужик.

– Какой там волевой? Армейские привычки – это наркотик.

Гимнастику утром не сделал – весь день чего-то не хватает.

– А не лучше по старинке – дров наколоть, землицу вскопать? – пожурил он меня как бы в шутку.

– Дом вырастить, яблоню построить, – продолжил я мысль.

– Яблоню мою не тронь, – погрозил он пальцем.

– Боже упаси, – ужаснулся я. – Как можно!

Дружно посмотрели на его яблоню (деревце ненамного выше меня). Высадил её дядя Витя три года назад и относился, натурально, как к дочери.