Старый пёс

 – Прогулка на природу…

Проехали мимо остановки в Новом Озерце. Фёдор сидел на корточках, закрыв лицо руками, но нам было не до него. Жаль мужика.

– Ещё бы понять, сколько у них насторожено машин, – встряхнул я товарищей (Миша согласно закивал). – Три, четыре? Две мы засекли слишком легко, чтобы надеяться, что на этом всё.

– Номера этих двух я записал, – сказал Игорь небрежно, как о чём-то малозначащем. – Ухватим за задницу.

Узнаю пижона. Лично я ничего не записывал, просто запомнил. И хвастать не стал.

– Ухватишь, если не фальшивые.

Игорь вскинулся:

– Фальшивые? Да что происходит, чёрт тебя дери! Ехали сюда по дохлой наводке – проверить безумную версию… А тут… а здесь… тьфу! Мало, что мертвец оказался живее всех живых, так ещё и с хвостом!!! Что за стаю ты за собой тащишь?!!

– Ты со мною теперь на «ты»? – уточнил я. – Товарищ полковник юстиции.

Он разом пришёл в себя.

– Простите, Сергей. На нервах весь. Такие дела творятся – и в городе, и на «базе».

– Это ты мне прислал телеграмму про похороны Радика?

– Телеграмму? – не понял он.

– Не присылал? Это плохо. Как вы меня нашли? Что у вас за «дохлая наводка»?

– Вот, взгляните.

Из кожаной папочки появилась фотография. Мимо дорожного знака «Новый Озерец» по обочине шоссе шёл человек. Ясно было видно его лицо – моё, собственно, лицо. Это был я, собственной персоной, пусть и постаревший на положенный мне срок.

– Там ещё на обороте, – подсказал Рудаков.

Я перевернул фотку, натужно пытаясь вспомнить, когда ж меня могли подловить? И кто? Нет, не вспомнил. Одно ясно – случилось это летом, нынешним летом. Судя по моей одежде – недавно… На обратной стороне было написано корявыми печатными буквами: «Сергей Дмитриевич Есенин».

– Подбросили в мой почтовый ящик, – сказал Игорь. Посмотрел на меня с сомнением и добавил: – Я имею в виду – в настоящий, который у меня в подъезде. Кстати, это странно, что в бумажном виде.

Пока он нёс эту абракадабру, я добросовестно наблюдал за дорогой и окрестностями. Не только по привычке, но и с целью. С историей появления Игоря Рудакова в моей застывшей деревенской жизни всё прояснилось, зато до сих пор ничего не было ясно с телеграммой.