Весёлая гора

Все субъективно. Если ты скептик, то формула радостно заявит своим результатом, что ты прав. Кроме землян не существует разумной жизни. Если ты неисправимый романтик, то знаки закивают в ответ: да, все так, мы не одни. Оказывалось, уравнение лишено объективного взгляда, оно радостно распахивало ворота перед любым исследователем, отпуская фантазию на волю, каждый мог подставить число, угодное ему, потому как диапазон «вилки» этих самых неизвестных был широк.

– И ты хочешь, чтобы я принял твое предложение здесь и сейчас? – спросил Ефремов.

Анатолий развел руками: «Сам думай».

Идея хорошая, но она могла оказаться и пустышкой, никчемным времяпрепровождением, очередным воздушным замком. Окраина Европы. Мерриберг. Антон представил огромный двухэтажный дом с красивым садом, разбитым вокруг. Да, он стремился к уединению. Именно сейчас еще больше, чем когда-либо. Хотелось отдохнуть, а затем с новыми силами приступить к работе. Но почему чужая страна? Чем она отличается от Сиберии? Разве у нас мало мест, где можно уединиться? Такие просторы: от Уральского хребта до Аляски, от северных морей до азиатских степей.

Хотя предложение соблазнительно. Правда, соблазнило иное. Анатолий не давал никаких гарантий, что отдых станет продуктивным. Такое обращение подкупало. Будто он оставался честным и открытым, не строил иллюзий, не пускал пыли в глаза, а сказал прямо: «В любом случае ты останешься в выигрыше. Уединение подарит тебе новую гипотезу, почему пришельцы не хотят общаться». Но Антон за этой фразой прочитал: пусть и не в жилу, но развеешься. И все-таки он не подал виду, что согласился.

– А можно подумать? Скажем, сутки?

– Конечно. – Анатолий посмотрел на часы. – Позвони мне завтра вечером. – Он достал из внутреннего кармана маленький блокнот. «Неужели был готов к подобному исходу и заранее приготовился?», – удивился Ефремов – Да нет, он всегда с ним ходит».

Вырвав лист, Анатолий стал записывать, говоря:

– Я оставлю здесь свой номер, а также как добраться до Мерриберга.

Держи.

Антон забрал листок.

– Надумаешь, звони. Не захочешь ехать, не набирай мой номер, и листок этот выброси, я пойму. Кстати, если все-таки надумаешь, никакой семьи. Ты должен быть один.

На этом они и расстались.

Вечеринка подходила к концу, люди стали расходиться, и Антон тоже покинул праздник.

Время было позднее, автобусы уже не ходили, только поезда метрополитена скользили по рельсам где-то под землей одинокими существами, развозя людей.