Новосибирский романс

– Не остынет, у меня термос есть, – махнула рукой Рогнеда и побежала под весёлые звуки романса:

«Утомились лаской губы.

И натешилась душа…»

Страсть к романсам, в Рогнеде Шуйской с юности, а любовь к чтению у неё, пожалуй, была в крови. Ещё в четырёхлетнем возрасте Рогнеда прочитала свою первую книжку. Она даже педагогический институт закончила по специальности: «библиотечно – информационная деятельность». Совсем недавно, Рогнеда с удивлением обнаружила, что читать книги увлекательно, но так же интересно книги писать.

В коридоре редакции, Рогнеда без труда отыскала нужную табличку с надписью: «Ответственный редактор Белоглазов Илья Борисович», постучалась и, приоткрыв дверь, сказала:

– Здравствуйте Илья Борисович.

За столом сидел щупленький человечек с крупной, лысой головой и в роговых очках, давно вышедших из моды. Массивная лысина Ильи Борисовича сзади и по бокам обрамлялась кудрявыми волосами, остаток буйной шевелюры, былой гордости Белоглазова.

Увидев Рогнеду, редактор оторвался от монитора компьютера и откинулся на спинку кресла.

– А безвестный гений, с известной фамилией, – улыбнулся плешивый редактор, Несмотря на своё щуплое телосложение, Илья Борисович обладал мощным басом. Он покликал «мышкой» и продолжил: – Присаживайтесь Рогнеда Эдгаровна, – Белоглазов искал нужный файл, – знаете, осилил я до конца ваше произведение, хоть и стоило это мне титанических усилий, – Илья Борисович рассмеялся, – я даже уважать себя за это стал.

– С чего вы взяли? – опешила Рогнеда.

– Да уж больно канцелярский у вас стиль повествования. Обороты речи такие, словно ответ очередному кляузнику даёте, а не увлекательную историю описываете, – Илья Борисович снял очки и помассировал веки.

«Боже, какие красивые у него глаза!» – не к месту изумилась Рогнеда.

– Знаете Рогнеда, я сейчас скажу вам страшную для себя вещь, – Белоглазов водрузил на нос очки, – для своего же спокойствия, я бы должен был рекомендовать вам бросить литературу, дескать, не ваше это, но я посоветую вам другое, начните писать порно рассказы, – редактор посмотрел на опешившую Рогнеду и продолжил, – а что? Там такая благодатная аудитория. Масса народу будет читать ваши произведения.