Новосибирский романс

Однако там где надо, я твёрд как камень, недаром моё имя с таджикского языка переводится: «Молодец». За такого молодца как я, любая женщина с радостью пойдёт.

Песня эта была знакомая, Рогнеда, вставила в ухо наушник, и зазвучал золотой голос Аллы Баяновой:

«Всё равно года проходят чередою,

И становиться короче жизни путь.

Не пора ли мне с измученной душою,

На минуту прилечь и отдохнуть».

А Бачамард продолжал заливаться Соловьём:

– Ты одна живёшь, а это не хорошо. Не должна женщина одна жить.

В Узбекистане у Бачамарда жена и восемь детей. Большая часть его зарплаты уходила туда, оттого в Новосибирске тяжела была общажная жизнь Бачамарда. Питался он одной дешёвой лапшой «Дорширак». Сердобольная Рогнеда частенько подкармливала его пирожками, печь которые была большая мастерица. Проведав, что Рогнеда живёт одна, без мужа, лукавый таджик, стал без устали расхваливать своё мужское достоинство.

– Бачамард, у тебя же есть жена и дети, – привычно отмахнулась от речей водителя Рогнеда.

И вторил ей дивный голос Баяновой:

«Всё что было. Всё что ныло,

Всё давным, давно уплыло,

Утомились лаской губы,

И натешилась душа,

Всё что тлело, всё что млело.

Всё давным, давно истлело.

Только ты моя гитара,

Прежним звуком хороша».

– Вах, вах, Рогнеда, – качал головой Бачамард, – во все времена женщин было больше чем мужчин. Потому мудрый Пророк Мухаммед сказал: «Женитесь на тех женщинах, что приятны вам, – двух, трёх или четырёх», – всплеснул руками Бачамард и закончил, – не должна быть женщина одна.

Рогнеда, смотрела на заснеженные улицы, через лобовое стекло, и разливался вокруг голос Баяновой:

«Ты напомнил мне вчера друг о далёком,

Позабытом, пережитом, полусне.

Милый друг! Ни разговором, и намёком.

Не ищи былого отклика во мне».

– Мне нравиться быть бесхозной, – ответила Рогнеда.

Бачамард недовольно зацокал языком, а Алла Баянова разливалась соловьём:

«Может быть, ну, вот совсем ещё недавно,

Захлебнулось б сердце радостно в груди,

А теперь – как это просто и забавно.

Мне сказать тебе лишь хочется: «Уйди!»»

– Ладно. Бачамард, я пошла, – Рогнеда сняла форменную безрукавку и на остановке выскочила из кабины. Она быстро шла по улице, и разливался кругом весёлый романс:

«Всё что было, всё что ныло,

Всё давным, давно уплыло…»

– Борщ остынет на таком морозе, – крикнул ей вдогонку Бачамард.