Хроника кровавого века – 2. Перед взрывом

Если сам Витте, через посредничество Гапона предлагает сотрудничество партии эсеров с правительством, то в партии за этим попом многие пойдут. Савинков знал, как Гапон умеет убеждать. Он может нанести их Боёвке гораздо больший вред, чем Охранка и жандармы.

– Ты говоришь, Гапон тебе пятьдесят тысяч предлагал? – задумчиво спросил Савинков.

– Не мне, – покачал головой Пинхус, – понимаешь…

– Именно так нужно понимать его предложение! – прервал Савинков. Он подошёл к Пинхусу, глядя ему в глаза сказал: – Этот фарисей предложил тебе тридцать сребреников за предательство Пинхус.

– Ты считаешь меня способным на предательство?! – Пинхус Ротенберг вскочил на ноги.

– Сядь! – толкнул его на диван Савинков. Пинхус упал на диван, Савинков сел рядом: – Я не сомневаюсь в твоей порядочности, иначе ты не рассказал бы мне о предложении Гапона, просто взял бы деньги и начал предавать. Дело тут не в тебе, а в том, что Гапон пошёл на сотрудничество с Охранкой, и нашему делу он нанесёт огромный вред.

Савинков улыбнулся и спросил:

– Ты за дачу в Озерках на месяц вперёд заплатил? – Ротенберг кивнул. Савинков, немного подумав, продолжил: – Мы её для Кострова[59 - Костров – партийный псевдоним Николая Татарова.] приготовили, да вот не пригодилась. Используем дачу для Гапона. Через несколько дней ты свяжешься с ним, и скажешь, что всё это время думал над его предложением. Согласишься пойти на сотрудничество с полицией, но потребуй у Гапона, что бы он организовал твою встречу с Рачковским.

Катя (Рашель Лурье) открыла цветочный магазин на Невском проспекте, и боевики группы Савинкова использовали его в качестве «почтового ящика». Двадцать шестого марта Пинхус Ротенберг пришёл на квартиру Гапона в Териоках[60 - Териоке – сейчас внутреннее муниципальное образование в составе Курортного района города федерального значения Санкт- Петербурга.

– В Петербурге это делать опасно, – заметил Пинхус, – много нежелательных свидетелей. Предлагаю встретиться в доме вдовы Звержинской в Озерках. Скажем двадцать восьмого марта.

Утром двадцать восьмого марта Георгий Гапон проснулся с температурой, накануне он сильно замерз, бегая по делам своего «Собрания».