Гуси, гуси… Повесть о былом, или 100 лет назад

Что, аль в рот не лезет?

– Отчего же, каравай хорош, – похвалила Евдокся.

Все начали отламывать от каравая и пробовать тёплый ещё хлеб.

– Повезло тебе, Митяй, – хлопал его по плечу слегка захмелевший Серёга, – рукодельница она у тебя.

– Ага, – приплясывал в своей красной рубахе Егорка, – это я их познакомил.

– А где жених-то? – оглядывая стоявших гурьбой и галдящих людей, спросила сваха.

Подтолкнув Дмитрия плечами, полдружки выдвинули его вперёд, к Манечке.

– Чем невесту порадуешь? – опять спросила сваха.

– Вот, сейчас, – жених, волнуясь, залез в корзину, которая стояла рядом с ним, и вынул оттуда новенькие, аккуратные полусапожки тёмно-коричневой кожи, на каблучках. – Вот тебе, – протянул их Манечке, – носи на здоровье, думаю, впору будут.

Поставив на стол обломанный каравай, та прижала их к груди, задохнувшись от радости, и робко сказала:

– Спасибо, Митя.

– Да ладно, чего там.

Родня и гости одобрительно загудели.

– Хороша обновка, девка век носить будет.

– Дак и сама стоит того.

– А что жениху невеста приготовила?

Манечке стоявшая позади сестра Дуся что-то быстро вложила в руку.

– Это, Митя, тебе, – она протянула белые шерстяные варежки, запястья которых были украшены коричневым узором, да такие же, белые с коричневым, носки, – это я сама связала.

– Умница ты у меня, – тут же примерив их на руки, счастливо улыбнулся Митяй.

– Вот и ладно, – обратила внимание на себя сваха громким голосом. – Думаю, пора молодых благословить, а уж потом всё остальное.

Она протянула Ивану Осиповичу приготовленную икону Божьей Матери в старинном серебряном окладе. Митяй и Манечка опустились на колени, рядом с Ашниным встала Евдокия.

– Пойдёшь ли ты, Маша, за Дмитрия?

– Благослови, батюшка.

– Любишь ли ты Машу, Митя? – спросила Евдокия сына.

– Люблю, матушка.

– Благословляю вас, дети мои, – перекрестил их иконой отец невесты и дал святой образ к их губам, который вместе они и поцеловали.

– За стол пожалуйте, – смахнул слезу растрогавшийся Осипыч.

Манечка с Митяем сели во главе стола, стали рассаживаться остальные, и пошло потом питьё да закусывание, обсуждение свадебных вопросов. С этим досиделись, считай, до полночи. Ударили по рукам и с песнями поехали по домам.

Две недели уже прошло с рукобитья. Митяй, задумавшись, неспешно ехал на серой двухгодовалой кобылке, по кличке Краля, по рыночной площади. Базарный день шёл к завершению. Снег скрипел у него под санями.