Раднесь

И подумал о том, что, хоть он сейчас и нематериальный, ему всё ж таки ближе и удобнее материальный мир, как некая точка отсчета, за которую можно зацепиться и оттолкнуться в дальнейших шагах познания.

– Так, давай по порядку, – мысленно собрал волю в кулак Артём. – Сначала расскажешь про «здесь», а потом постарайся объяснить мне, что такое «там», хорошо?

– Хорошо.

– Давай.

– Что?

– Ну, расскажи, что за местность, в которой ты… нет, теперь мы обитаем.

И вогул, при крещении наречённый Иваном, по прозвищу Хоза Лей, рассказал, что живёт он в лачуге уже третий год, рядом течёт река Пелым, на западе Уральские горы, на востоке бескрайняя тайга с болотами.

Там кроме зверей и лесов никого почти нет.

Ближайший крупный город – это Ирбит, где проходят пути купеческие, из-за чего там много людей, а в феврале, когда там проводится знаменитая ярмарка, людей видимо-невидимо. Но до города несколько недель ходу, так что там он не бывает. А за всю жизнь может и побывал там всего-то пару раз.

Чуть севернее, вверх по реке начинаются владения его племени – манси, но они кочуют с оленями, постоянного стойбища не имеют. И с тех пор, как он их покинул, с ними ни с кем не виделся, связь с ними не поддерживает.

В сотне вёрст южнее, вниз по течению реки Пелым, находится Казанцевский скит – пристанище большой староверческой семьи, выходцев из большого татарского города Казань. Когда Иван стал рассказывать про Казанцевых, Артём мысленно вздрогнул, уж так сильно всё похоже на то, что про его предков в своё время рассказывал дед Игорь.

Потом Иван рассказал, что летом совсем недалеко от его лачуги, верстах в пятнадцати – полдня идти вдоль реки звериными тропами, – есть пасека, что там разводит пчёл старец по имени Архип, самый старый из Казанских староверов. Тут у Артёма окончательно утвердилась уверенность, что попал он именно в то место и в то время, про которое рассказывал ему дед Игорь.

Амулеты шамана

Только весной бывает такое солнце.

Причём неважно, где это солнце светит – горные ущелья или лесные равнины, холодные берега северных морей или поросшие пальмами бескрайние пляжи Юга. Во время пробуждения природы солнце светит надеждой, и это чувство беспокойным солнечным зайчиком дразнит и ласкает уставшую от зимней спячки душу. Тайга просыпалась птичьим пением, журчанием ручьёв, тёмными проталинами, на которых, если они освещались солнцем, уже появились нежные подснежники.