Раднесь

Это неимоверно отдаленное будущее человечества, но, правда, на Земле, никаких воспетых фантастами и вожделенных футурологами других миров Василию ощутить не удалось. А то, что он осознал и понял, похоронено так глубоко и так накрепко в памяти у деда Васи, что никому из живущих в прошлом и поныне не известно. Сам он ничего не рассказывал, да и вообще старался об этом не думать. Но все поступки, отношение к окружающему продиктованы знанием о грядущем. Сам того не осознавая, он действует под влиянием путешествия в будущее, что для современников всегда выглядело и выглядит, мягко говоря, странно.

Из-за этого Василий часто встречался с непониманием современников, что, в свою очередь, привело к некоторой отстраненности от окружающего настоящего мира, и даже иногда Артём чувствовал в нем какую-то ужасную всепоглощающую тоску. Как будто старик лишился чего-то навсегда, о чём продолжает думать и мечтать. Весь его быт и вообще окружение – какое-то особенное, как будто продумано на два-три шага вперёд, одновременно удобное и ненавязчивое.

Артём лишь мог догадываться о том, с чем столкнулся деда Вася в переходе, но то, что он пережил сильнейшее потрясение, он был уверен на все сто. А тот никогда не отвечал на вопросы, касающиеся тех событий. Уводил в сторону разговор, если был в хорошем настроении, или резко обрывал его, если был не в духе.

При инициации каждый человек получает особо чувствительную точку на теле, через которую он, так сказать, «смотрит» на тонкий мир. Некоторые это энергетическое око называют «третий глаз».

К такому положению дед Василий так и не привык, двойственное восприятие мира, причём одновременно (ведь глазами мы воспринимаем около семидесяти процентов информации), до сих пор даётся ему крайне тяжело. И особенно тяжко это переносить в общении с людьми, так как контакт на тонком уровне идёт через глаза собеседника, а такое соприкосновение далеко не всегда желаемо и, вообще-то, не очень приятно.

Чувствующему энергетические сущности или души собеседников вовсе не всегда это хочется чувствовать, и делает он это только в силу той или иной необходимости. Дед Василий никогда не смотрит собеседнику в глаза и не показывает их, для него это слишком тяжкое испытание. И просто так, бесцельно, влезать в тонкий мир собеседника старик не испытывает ни малейшего желания.