Короли преступного мира

На одних они наводили ужас, других соблазняла романтика. Пацаны лопались от зависти, только бы вписаться.

Алик жил сам по себе, пока его не встретили старые приятели Вадьки. Теперь и он стал пропадать в знакомом подвале, беситься на дискотеке, «мотаться» с рыжим парнем в спортивном костюме. Уже не раз его брали «на дело», где он показал недюжинные способности. «Контора» приняла его целиком.

Алик становился мускулистым, быстро взрослел. К тому же «морда» хорошела и притягивала девчонок. Конторская Кудряшка – тонкая, как тростинка, восьмиклассница, – его баловала, говорила, что в нем есть что-то такое, чего нет в других – «изюминка».

Прошел год: детдомовские пацаны уже признавали его «авторитетом», многие младшие липли к нему. Старшие побаивались и стали сговорчивее. В детдоме назревала своя группировка.

Но самое странное, в отличие от других, Алик не пропускал школу. Как-то учительница по литературе отозвала его в сторонку.

– Слушай, Альберт… – Учительница проницательно посмотрела в его красивые, с длинными ресницами, глаза.

 – Слушай, Альберт. О тебе говорят много плохого. Но я в это не верю. Ты же гуманитарий. Из тебя мог бы выйти известный журналист. Да-да, что ты так смотришь? Я же говорю правду, посмотри, как ты пишешь… Образность, психологичность.

Алик в душе как-то понимал учительницу.

– Вера Петровна, образностью и психологичностью, между прочим, пропитана вся наша детдомовская жизнь.

– Да-да, понимаю. – Учительница задумчиво поправила на переносице очки. – Но ты все же подумай, Альберт… очень подумай.

– Хорошо, Вера Петровна.

Алик выбежал во двор и вынул письмо от Мазони. Крестный писал о том же – учись, малый! В письме была аккуратно завернута «красненькая», и Алик, скользя глазами по строчкам, очень даже хорошо вспомнил Мазоню – годы прошли, а он видел его сильное, притягательное для ребенка лицо. В Алике что-то затеплилось, и он, разволновавшись, быстро побежал по школьному двору, чтобы как-то успокоиться.

Про Вадьку Алик забыл, уверенный что его убили.

Но каково было его удивление, когда в детдоме он встретил длинного, с тонкой шеей и с теми же соломенного цвета глазами Вадьку.

Алик не был обижен на дружка. Он даже обрадовался, узнав в худом, почти взрослом парне Вадьку.

Но тот лишь холодно отстранил его от себя.

– Прости, – хрипло сказал он. – Так получилось. Но я всегда помнил о тебе…

– Это хорошо, что ты помнил, а то я уже тебя забыл, – вяло и язвительно заметил Алик.

– Я приехал проститься.