Короли преступного мира

Разговор, пересыпанный матом, шел на каких-то только им понятных междометиях, но Вадька и Алик по интонации и выражению лица свободно схватывали все.

Вскоре в дергающейся толпе появился рыжий парень в спортивном костюме. Он поманил к себе Вадьку. Алик остался с Кудряшкой – знакомой, тонкой, как тростинка, девчонкой из подвала. Явно кому-то подражая, она выдавливала что-то сквозь зубы, Алик мог лишь догадываться, хотя в этом накуренном и шумном до пьяна подвале понимать, собственно, было нечего… Потом Кудряшка исчезла, вернулся Вадик.

В тот вечер Алик стоял на стреме. Операция была проста, как дважды два: потрошили ларек… Так, ничего особого – плитки шоколада, какие-то малоинтересные для Алика шмотки.

Рыжий парень в спортивном костюме, по-видимому, был весьма недоволен, но долго говорил о «конторе» как о сообществе равных возможностей, где каждый пацан при желании может стать величиной, иметь кожаную куртку, джинсы, вес и положение, в отличие от глупых работяг.

Вадька несколько раз исчезал из детдома ночью. Теперь он был с деньгами и курил дорогие импортные сигареты. Однажды он затащил Алика в сарай, в котором хранились дрова, и, вытащив из нычки бутылку «Агдама», властно сказал:

– Пей…

Алик отхлебнул, но терпкое, неприятное вино не шло, зато Вадька легко давил бутылку пересохшим ртом.

– Все, капут, немчура, – заявил он. – Мы с тобой срываемся…

– Куда? – заплетающимся языком спросил Алик.

– Куда-нибудь, – махнул рукой Вадька. – Белый свет большой, а здесь нам хана. Не сегодня – так завтра возьмут мильтоны. Понял, кореш? – И передал Алику бутылку. Тот отхлебнул и поперхнулся. Вадька постучал по спине. Алик расстался с дружком, так как тому было некогда, но к вечеру он обещал вернуться. Подташнивало и страшно хотелось курить. Он встретил пацана из старшего класса. Димон, понятливо оглядев Алика, засмеялся: да ты того… заяц!

Алик попросил сигарету. Но Димон вдруг прижал его к себе и стал смачно целовать бледное лицо, предлагая сразу две – сейчас и на потом… Алик чувствовал, как теряет самообладание, голова кружилась и болела, – ему было все равно, что там хочет Димон, важно сделать хотя бы одну затяжку.

Он лежал на койке, когда кто-то сильно тряхнул его. Алик испугался, подумав, что это воспитатель: у того была привычка обходить спальни. Он резко повернулся и увидел почему-то красные глаза Вадьки.

– Собирайся, хмырь.