Драма замкнутого пространства

За ней – последняя комната, главное помещение отдела. Здесь резиденция нашего начальника, оборудованная секретаршей, сейфом, телефоном – все, как у людей, – здесь же и мой нынешний пост. Короче, описываемое место – это аппендикс в чреве прославленного учреждения. Ловушка.

Нет, я не струсил. Просто распсиховался, что тут странного? Выработанная эволюцией физиологическая реакция. Другой молодой специалист на моем месте бы спятил. Вот почему когда я снимал замок со стопора, у меня примитивно тряслись руки. Ощущение гадкое, настоящий отходняк.

– Подожди, – сказал я. – Сейчас открою.

Гость мощно шагнул – большой, квадратный, – вдвинулся, словно поршень, с неудержимой легкостью. Он включил свет и спросил, морщась:

– Чего сидишь в темноте?

– Сплю, – соврал я, спрятав дергающиеся руки в карманах. Фраза была непомерно длинна. Чтобы справиться с ней, пришлось сосредоточиться, потому что предательская дрожь еще рвалась на волю.

– Ты спишь не в лаборатории? Я, когда дежурю, всегда сплю там.

– Здесь телефоны, – объяснил я ситуацию.

Про надувной матрац ничего не сказал, естественно. Незачем ему знать мои маленькие хитрости – он парень хороший, но обожает неудачно острить. Пусть думает, что я сплю сидя.

Это был Лбов. Коллега Лбов. Его рабочий стол стоит в лаборатории рядом с моим, мы понемногу приятельствуем, мы оба – просто инженеры. Он пришел сюда по распределению года на два раньше. Спортсмен, хотя и бывший. Уже повесил штангу на гвоздь.

– Ну, ты меня напугал, – сказал он, гоготнув истинно по-спортсменски. – Чего это, думаю, дверь изнутри закрыта?

– Это ты звонил? – спросил я его.

– Я звонил. А что? Выяснял. Зато как твои «Алло!» в трубке услыхал, так сразу все и понял. Дежуришь?

– Дежурю.

– Ну и дурак.

Я очнулся. Я посмотрел в его ухмыляющуюся рожу. Все нормально, обыкновенный Лбов. Только глаза почему-то томились ожиданием – ожидание стояло в глазах неподвижно, молча, как трясина, – и тогда я вспомнил свои обязанности.

– Почему ты в институте?

– У меня есть, есть разрешение на работу в ночь! – неожиданно крикнул Лбов.

И настало молчание.

Поразительно: чем-чем, а нервами он не страдал по определению.

– У нас в отделе нет ночных работ, – тихо возразил я.

Спортсмен чуть не задохнулся от гнева. Затрясся всем туловищем:

– Нет работ? Что ты вообще понимаешь! Ты, дурак!

– Что случилось? – я растерялся.

И опять было молчание.