Буря в бокале

– Блаженно закатив глаза, трепетно произнёс бортник, не видя ничего пред собой.

Носитель праведности Мируса пригладил бороду рукой, он и сам затруднялся ответить, что он ощущал, ворочаясь на твёрдой лежанке, сжавшие голову тиски и сухость во рту не в счёт.

– Благодатный голос возжёг во мне страсть истинной веры, указав верный путь.– Более себя, убеждая, нежели сообщая спутнику, произнёс Унцио.– Я исполнился святым словом и должен теперь излить его на голову каждой заблудшей души.

– Излить? Это как?– искренне не поняв попытался прояснить Рино.

Откровенно говоря, Унцио сам не знал, и не понимал как это? Для него вообще в новинку было заниматься, тем, чем сейчас он пытался заниматься. Куда привычнее для него была метла, вёдра, швабра на худой конец ночное бдение у жертвенного алтаря с освещённым сосудом скрутиловки под сутаной.

Вспомнив про былое, он потянулся к фляге, сделав огромный глоток, словно ища в нём ответ на мучивший его вопрос, и он таки нашёлся.

– Рино,– выдохнул он, жалея, что нет под рукой соленого огурца или на худой конец маринованного грибочка,– вот скажи мне, к примеру, ты скрутиловку пьёшь?– пребывая явно не в своей тарелке, поборник святости предпринял попытку встать на более-менее устойчивую для него почву.

– Бывает, иногда,– немного помявшись, выдавил из себя бортник, тут же быстро добавив,– но только во славу Мируса!

– Хорошо, я рад, что ничего человеческое тебе не чуждо, а стало быть, и божье, раз Мирус сотворил нас всех. Так вот, теперь представь, что скрутиловка, это слово божье, такое же крепкое, хорошо выдержанное и…

– Пьянящее?– внезапно перебил Унцио бортник.

– Рино! Побойся Мируса! Не богохульствуй!– монах схватился за свой звездунок, будто хотел огреть им посмевшего осквернить его речи грешника.

– Простите нижайше, святой Унцио, дракус видать попутал ляпнуть…

– Ты прав, без его участия тут не обошлось,– постепенно успокаиваясь, произнёс монах, продолжая неспешно излагать свои соображения.– Так, вот представь, что внутрь тебя изливается сия насыщенная благословением влага, и ты пьёшь её, впитывая каждой частичкой своего тела этот божественней нектар.

– Первой качки, должно быть? Майским не иначе?– уже профессиональную заинтересованность проявил пасечник и бортник в одном лице.

– На вроде того.