Линии Леи

Многих из них приходится посвящать в тайну, брать подписку о неразглашении и разными способами заинтересовывать в лояльности. Так что можно считать все эти организации дочерними подразделениями Объекта. Помимо них, разумеется, мы имеем собственный технический персонал, оперативную часть и администрацию, куда же без неё.

Как рассказал нам, стажёрам, на первой же лекции весёлый седой инструктор по боевой и служебной подготовке Виктор Поляков, контора у нас вполне официальная. С полноценными контактами в министерствах, кураторами в Кремле и даже согласованием руководящих назначений у президента.

В официальных бумагах, хранящихся в секретных сейфах некоторых правительственных учреждений, наше предприятие фигурирует под всё тем же лаконичным названием «Объект».

Наши руководители (в первую очередь, конечно, сам директор и его первый зам Вересаева) были бы рады полностью оградить линии Леи от официальных властей. Но так уж сложилось, что все три слоя московской подземки возводились на деньги государства, а значит – с ведома и под контролем.

Строили одни и те же люди, на одной технике и по единой технологии, чтобы не вызывать подозрений. Разница лишь в том, что пассажирское метро публично обслуживает население и приносит деньги; секретное "Метро-2" ждёт своего часа как стратегический военный объект и контролируется силовиками. Про "Метро-3", он же "Объект", осведомлены даже не все члены государственного Совета безопасности.

На картах (на тех официальных картах, которые могут стать когда-нибудь доступны посторонним) схема Объекта примерно на три четверти соответствует первому и второму уровням.

Не совпадающие участки, куда не следует падать чужому взгляду, строжайше засекречены. А помимо них, есть ещё и другие, не нанесенные ни на одну из существующих карт. Там не рекомендуется появляться ни при каких обстоятельствах, потому что эти тоннели дополнительно защищены. Не людьми, не автоматами и не камерами, а более надёжными, иногда весьма жуткими, а подчас вполне изуверскими способами.

Чем конкретно мы занимаемся, в деталях не знает вообще никто. Директор, как говорят, многие годы добивался, чтобы в нашу работу совали нос как можно реже. Куда реже, чем считали необходимым руководители некоторых смежных ведомств. Поэтому наше руководство на протяжении всей истории метрополитена вело политические игры не только с внешними партнёрами, имеющими виды на наш транспортный узел, но и с внутренними.