Шеф-повар Александр Красовский 3

"Горе, горе мне, бедняге,

матушка моя скончалась,

та, что мне кроила полог,

одеяльце вышивала,

из кудели нить крутила,

с веретенцем управлялась.

Не было меня с ней рядом,

как родная умирала.

То ль от холода замерзла,

то ль от голода угасла?

Вы покойницу обмойте

привозным из Саксы мылом,

в саван шелковый оденьте,

в полотняные одежды!

Лишь потом везите в калму,

лишь потом заройте в землю,

с причитаньями везите,

в яму с воплями спустите!

Не могу еще вернуться:

не отмщен покуда Унто,

не погублен муж коварный,

жалкий муж не уничтожен".

Мои слова отдавались эхом в пустом зале. Доброжелательная улыбка исчезла с губ Ринне. Он напряженно всматривался в меня. А когда я замолк, наступила полная тишина. Артисты переглядывались между собой, а на глазах у одной девушки появились слезы.

– Кгхм, – пришел к жизни режиссер, – Мда, это было что-то. Молодой человек, вы раньше не занимались в театральной студии, или кружке?

– Нет, не было такого, – смутился я.

– В общем, так, Александр, – не будем вести долгий разговор, я сейчас вам дам слова главного героя в спектакле «Куллерво» и жду вас на репетицию на следующей неделе. – К моему великому удивлению, сообщил Паули Ринне.

Через несколько минут в моих руках оказалась пачка потрепанных листов, с напечатанным на машинке текстом и сверху номер телефона, по которому следует позвонить, когда посчитаю себя готовым к репетиции.

В полном ошизевании я собрался и отправился на улицу. Тонкую пачку листков скрутил в трубку и сунул во внутренний карман пальто, там будет целее, после чего побрел на автобус. Торопиться никуда не нужно. Сегодня вечером очередь Венто читать субботние новости.

– Что ты за бумаги приволок? – лениво поинтересовался Пашка. Он лежал на кровати, задрав ноги на стену и вперив взор в учебник пропедевтики.

– Да, вот, мне роль Куллерво, дали в Финском театре, буду там играть в спектакле.

Бабах! Пашкины ноги упали на кровать, а учебник на пол.

– Сашкец, врешь!?

– Чего врешь, на, погляди, вот роль, видишь сверху написано Финский драматический театр.

Брат взял в руки листки, запинаясь, прочел несколько слов и передал бумаги обратно мне.

– Забери, я все равно ни хрена не понимаю, что там написано. Это ты у нас фиником заделался.