Там, за горизонтом

 – Гляди, кто-то тряпки разбросал, – вновь был первым Николай, направив луч фонаря на горку одежды, лежащую на пятачке, который несколько секунд назад освещали фары автомобиля. – И вроде подвывает кто-то, слышишь?

– Стой, – механически, будто маленького ребёнка, Михаил задвинул Николая за спину.

– Стою, ты чего, не бей меня! – заерепенился мужчина. – Я, я не пойду дальше.

Михаил же, как заколдованный, смотрел на женский зимний утеплённый костюм и не мог отделаться от мысли, что он знает, чья это одежда.

– Там фонарь и ещё тряпки! – Отошедший от нервической дрожи заспинный глазастик высмотрел вторую кучку тряпья и резко отпрыгнул назад. – Ой, она шевелится!

– Где?

– Белый валун у арки. Стой, ты куда? – едва не взвизгнул Николай в спину Михаилу, рванувшему к валуну.

Если с утеплённым костюмом Михаил ещё сомневался, то шмотки Натальи опознал с первого взгляда. Не разбирая дороги, он через несколько мгновений упал на колени у тоненько подвывающей, сжавшейся в комочек женщины.

– Наташа! Что за…

Жена испуганной ланью отпрянула от прикосновения, испуганными и бешеными искрами сверкнули глаза в луче фонаря Михаила.

– А-а-а! – пароходной сиреной взвыла супруга.

От резкого порыва ветра, заглянувшего в кишку пещеры, мумия в модных шмотках Кати Фурцевой осыпалась прахом. Только копна волос не пожелала становиться серым прахом, веером рассыпавшись под спортивной шапочкой с помпончиком.

– Боярин! – от страха Топоруков вспомнил школьное прозвище друга.

Чувствуя стальные обручи, сдавившие грудь, Михаил дрожащими руками прижал Наталью к себе.

– Тише, милая. Всё, всё закончилось, я здесь. Видишь, это я, посмотри на меня, солнышко! – Обхватив пальцами подбородок женщины, он силой повернул её лицом к себе.

Крик резко прекратился, будто в лёгкие Натальи перестали подавать воздух, из её глаз медленно исчезало безумие. Осторожно, будто фарфоровую, поставив жену на ноги, Михаил повёл её к главному проходу пещеры.

– М-миша? Коля? – шумно сглотнув, повела глазами Наталья, тут её взгляд наткнулся на кучу одежды в десяти метрах от отнорка, куда она забилась ранее.

Пискнув раненой птицей, внешне хрупкая женщина с внезапно проснувшейся неженской силой оттолкнула Михаила и в несколько больших скачков подбежала к тому, что осталось от подруги, где вновь запричитала профессиональной корейской плакальщицей.