Надежда

Но время шло, ничего не происходило и ей все больше становилось стыдно за собственную трусость. Наконец она встала с рабочего места и со стучащими висками пошла к заместителю директора компании по своему направлению. Наде редко приходилось с ним общаться и деловая этика скорее не разрешала обращаться ей к нему напрямую, но случай был исключительный, а чинопочитанием Надя никогда не отличалась, так что она наплевала на правила компании и постучалась в массивную дверь с золоченой табличкой. Не услышав ответа, зашла и поздоровалась:

– Здравствуйте, Николай Николаевич.

Сидящий за столом мужчина молча кивнул, и за этим кивком не угадывалось никаких эмоций: ни недовольства, ни доброжелательности, только указание на дистанцию между начальником и подчиненной.

– Николай Николаевич, я слышала Ольга Миронова сейчас в реанимации. У нее тяжелое положение… состояние. Я бы хотела ей помочь. У вас ведь есть… Вы же можете договориться с врачами в нашей больнице?

Мысли разбегались и никак не желали укладываться в стройные убедительные фразы.

Неловкая пауза затягивалась, а бесформенность просьбы не давала достаточного основания хозяину начальственного кабинета высказать какое-либо суждение. Он позволил себе лишь проявить чуточку недоумения во взгляде и то лишь потому, что перед ним была женщина. Мужчина на ее месте в подобной ситуации продолжал бы прозябать в холоде равнодушного ожидания.

– Я хочу сдать кровь для Ольги, – наконец просто сказала Надя, отчаявшись придумать какое-то развернутое и убедительное объяснение, которое бы не позволило отказать в ее просьбе.

– Вы же не болели коронавирусом, антител у вас нет. Зачем ей ваша кровь?

Надя удивилась. Она не была уверена, что замдиректора помнит, как ее зовут, а он, оказывается, даже знает, какой у нее результат теста.

– Тест на антитела я не сдавала, только ПЦР. Может, была ранняя стадия и поэтому тест ничего не показал. А симптомы были как раз, которые надо. То есть, подходящие для коронавируса. Может, сейчас антитела уже есть.

А иммунитет у меня хороший, – Надя замолчала, чувствуя недостаточную весомость аргументов.

Но начальник о чем-то размышлял. Возможно, он обладал какой-то информацией неизвестной Наде, и ее доводы выглядели для него не такими уж и абсурдными.

– Состояние у Мироновой, конечно, не очень. Плазмы для переливания с антителами все равно нет, – он рассуждал при ней, но скорее для себя. – Ладно, я позвоню главврачу, переговорю с ним.