У истоков пирамид

Кто-то из стоявших за спиной сделал шаг, и она, скосив глаза, увидела крепкого юношу с бычьим хвостом, привязанным к льняной накидке. Он сделал еще пару шагов, и она догадалась, что юноша хочет подойти к камню, и посмотреть на умиравшее животное сам. Не успев понять, что делает, Ренехбет повернулась и резко выбросила левую руку, ту что без ножа. «Нельзя смотреть, как льется кровь во имя бога-Сокола», хотела повторить она слышанные уже слова, но не решилась. Так и стояла с поднятой рукой несколько мгновений, пока старый человек с крючковатым посохом и перьями в волосах не тронул юношу за руку.

– Что сказал бог-сокол, уари? – юноша был первым, кто спросил это, когда Гор-Кха вышел из круга камней, но старый мужчина рядом с ним опять тронул его за руку.

Гор-Кха стал перед ними, с ножа срывались последние капли густой, багровой крови, кровью же была забрызгана его грудь.

– Коза умерла чисто, – громко сказал он, подняв нож – Седжи открыл её грудь и увидел, что Гору-Соколу угодна наша жертва.

Стоявшие сбоку от неё шери и старейшины вскинули руки к небу, повторив «Гор!», но юноша и его отец (она вдруг поняла, кто этот старик с посохом) рук не подняли. Склонив головы, они молчали некоторое время, но потом старший сказал:

– Хорошо, что Прародители благословляют наше дело, Гор-Кха. Но разных людей хранят разные хемму. Хети с древних пор хранила Великая Черепаха. Мы принесем ей жертвы у наших камней. Пусть все духи будут сыты и довольны, пусть они защитят наш поход.

Гор-Кха смотрел на него, окрашенные малахитовой смесью веки слегка подрагивали.

– Принесите жертвы своему хемму, Аха, – сказал он наконец, – пусть все духи благословят наши копья. И выбирайте людей.

Что-то не нравилось Ренехбет в лице мужа, его брови хмурились, и легкая судорога то и дело подергивала уголок рта.

Когда они шли к храму Нехбет, он мрачно молчал. Впрочем, его походка не выдавала никаких чувств, и когда Ренехбет двинулась внутрь, он поднял нож и стоял, храня на лице выражение настоящего уари.

…уже когда они вернулись в жилище, и Гор-Кха пил мелкими глотками воду, сдобренную забродившим хлебом, он негромко сказал:

– Коза умерла нехорошо. Седжи сказал, что я не так увидел, но… Мы все равно выйдем.

Часть вторая

***

Газель подняла голову и фыркнула, рога качались из стороны в сторону. Звери тоже что-то чувствуют.