Шеф-повар Александр Красовский 2

Вместо ответа я продекламировал:

Tapion talon em?nt?,

Kaikki kullassa kuhahu,

Hopeissa horjeksihen.

Хозяйка дома Тапио

Движется вся в золоте,

Покачивается в серебре.

И добавил, – было странно, если бы отца Тууликки и Анники, звали по-другому. Кстати, имя их брата не Нююрикки?

– Не угадал, – облегченно засмеялась Импи, похоже, она решила, что я, кто-то типа колдуна, саамы, несмотря на крещение, долго оставались язычниками в душе, – его зовут Мартин. Никогда бы не подумала, что в Советском Союзе так хорошо знают наш эпос Калевала.

– Ну, чей это эпос еще надо поспорить, – улыбнулся я. – Лённрот собирал его у нас в Карелии, где я родился и вырос, – начал объяснять хозяевам свои знания. – Поэтому об эпосе Калевала у нас знают практически все. Конечно, полностью прочитать его захочет не каждый. Существует масса укороченных версий и пересказов.

Когда мне было лет шесть, бабушка подарила нам с братом детское издание Калевалы на финском языке.

Велосипед мне очень хотелось и я начал понемногу вчитываться, было трудно, но с помощью бабушки я все же через два года её прочитал до конца, хотя, конечно, не все мне было тогда понятно. В результате у меня появился велосипед. Когда стал старше и неоднократно перечитывал книгу, то понял, что бабушка меня просто пожалела, потому, что я в оригинале до сих пор не все могу внятно для себя в ней перевести.

– А брат смог прочитать? – спросила рыжая Анники.

– А брат сказал, что он вполне может покататься на велосипеде, подаренном старшему брату.

Мои собеседницы дружно засмеялись.

– Алекс, – может, ты нам еще что-нибудь расскажешь из эпоса, у тебя хорошо, получается, – попросила Тууликки.

– Хм, давайте, я вам лучше расскажу стихотворение нашего поэта Валерия Брюсова, «Лесная Дева», этот стих очень подходит для Тууликки, когда-то в школе я перевел его на финский язык для одной девушки карелки, конечно, очень старался, много раз переделывал, но мой перевод все же далек от оригинала, поэтому сильно не ругайте.

Встав, я принялся читать стихотворение, удивляясь тому, что слова так легко приходят из памяти, все же последний раз я его читал Лиде Ермолаевой больше шестидесяти лет назад.