Пираты медного века

Я знаю, что другие доверяют тебе. Они повторят твои слова, слова, которые ты скажешь перед всеми.

– Все, кто прошел обряд у ночного камня, давно не дети, Гонаб. И они сами знают, что говорить и когда.

Женщина некоторое время помолчала, собираясь с мыслями.

– Но ты – тот, кто встречает отдавших свою силу Хелобу в заповедную ночь…, – начала она, и мужчина перебил её:

– Мы не говорим с женщинами об этом, Гонаб. Ты это знаешь. Скажи лучше, зачем ты пришла.

– Каким будет твое слово на совете? – прямо спросила Гонаб, отбросив все ухищрения, – за то, чтобы идти к нагорью или остаться здесь?

– Здесь жить все тяжелее, – не спеша проговорил Джар, – и ты это видишь, и другие.

– Значит, уходить? – Гонаб старалась, чтобы её голос не выдал радости, но мужчина покачал головой:

– У нагорья может быть не легче.

– Они снова согласятся на мену с нами, – теперь уже Гонаб перебила его, – ты увидишь!

– А если нет? – спросил Джар, – в Стене нас защищают камни. Строить другую стену будет тяжело и долго.

– Как здесь можно оставаться, если мы не знаем, что придет с моря?

– Этого я не знаю, – ответил Джар, – но что говорит Чажре?

– Ты можешь спросить у неё, – женщина с трудом скрывала разочарование, – но ты и так знаешь, что она хочет и почему.

– Знаю, – сказал Джар, – все знают. Теперь нам осталось узнать, хочет ли этого Хелоб и мы, его дети.

– И когда ты узнаешь это?

– Мы будем готовы сказать свое слово к совету, – мужчина поднялся. Он был голый, но нагота его ничуть не смущала, – теперь иди, Гонаб. Никто не спрашивает, что случается в Доме женщин. И тебе не должно знать о том, как мы заклинаем того, кто дает нам силу.

…когда Чажре потянула на себя деревянную заслонку, лежавшую на полу, та поддалась, подняв облачко пыли. Жар уже начал литься с неба, и пылинки плясали в падавших через потолочный проем лучах. Женщина подавила желание чихнуть и посмотрела в открывшееся углубление. Уходившее на половину человеческого роста вниз, оно было заполнено самыми разными предметами.