Начало звёздного пути

А самое главное, с его лица исчезла ухмылка, глядя на которую, раньше было сразу понятно, что с этим парнем что-то не так.

Сейчас же перед ними стоял обычный деревенский парень, высокий, пожалуй, выше всех в деревне, широкоплечий, он выжидательно смотрел на окружающих. Изменения были настолько разительными, что собравшаяся, как обычно, пацанва не посмела кричать свои дразнилки, а открыв рот смотрела на бывшего дурака.

Пров Кузьмич внимательно разглядывал Мыколку.

«Хм, похоже, кривая Глафира с утра не сочиняла, в точности дурак поумнел.

Действительно, чудо великое. Надо бы батюшку известить. А вообще, парень-то, оказывается, богатырь, кровь с молоком, однако проверка требуется», – решил он про себя.

– Мыкола, – спросил он пастуха, – расскажи, что с тобой приключилось? Я смотрю, ты умытый и одежу сполоснул?

Юноша смущенно улыбнулся и, с трудом подбирая слова, медленно заговорил.

– Дядька Пров, я не могу в точности сказать, но до сегодняшнего утра как за стенкой был, ничего не видал и не слыхал.

А сёдни поутру встал, и как будто эта стена упала, вокруг совсем не так, как вечор было, все ясное такое, чистое.

Сзади раздался шум, Пров Кузьмич обернулся. Сзади него на земле сидела попадья Акулина, она очумело крестилась и шептала:

– Свят, свят, отгони нечистого, дурак поумнел, наверно, конец света близится!

Акулина вставала поздно, а сегодня пекла пироги и ничего не знала, в отличие от других баб, которых Глафира уже с утра просветила о нечаянном излечении своего внука.

Поэтому сейчас она от неожиданности просто обомлела.

– Акулина, – строго сказал Пров Кузьмич, – ты чего мужа свово позоришь, ну-ка быстренько подымайся, а то я батюшке передам, чтобы он тебя поучил уму-разуму. Толстая Акулина с трудом поднялась и, со страхом глянув на Мыколу, понеслась домой, вводить в курс дела своего мужа.

Тут появилась Глафира, которая ковыляла с другого конца деревни, чтобы посмотреть, почему ее внучка так долго нет, хотя коровы уже расходятся по домам.

– Мыколка, – сразу завопила она, – ты что, дурак эдакий, со своей одежей сотворил. Где я тебе новую справлю?

Мыкола сразу повесил голову и покраснел.

У Прова Кузьмича, глядевшего на эту картину, резко заработала голова.

«Парень-то явно поумнел, и здоровый какой, а мне как раз работник нужен, сейчас я его за харч да одежу-то сговорю, пока кто другой не догадался. Тот же отец Василий, поп хитрожопый, который день ищет себе батрака».