Портной

Пятнадцать лет!

В это не верилось – перерыва в осознанности не было. А точнее, Кицум его попросту не заметил. Он представлял стазис, как бездонную тьму, где можно свободно парить, наслаждаясь покоем безмыслия. Но, закрыв глаза после укола, сразу же открыл их от яркого света. Долбанные чиновники украли даже срок заключения!

– А почему добавили три месяца? – Кицум попробовал сесть, но ничего не вышло. Голова двигалась, а тело даже не шевельнулось, как будто ниже шеи ничего не было. Похоже, оно еще спало. – Так что? Плохо вёл себя в стазисе, или забыли поставить будильник?

– Не шевелитесь, пожалуйста, – мягко попросила девушка.

– Ну, если разбудили, значит, их решили. Так теперь я свободен? – небрежно бросил он, затаив дыхание.

Следователь выполнил свое обещание, и всё же на душе было тревожно. Кислое выражение женского лица намекало на неприятности. Кицум интуитивно ожидал какой-то невероятной подставы. Хорошо бы про него вообще все забыли.

– Да, теперь вы свободны. Но… видите ли… – замялась девушка, опуская глаза. – Родственники господина Печёнкина заявили права на ваше тело.

– И? – настороженно продолжил Кицум. – Вы продали им меня в рабство? Приговор уже вынесли. Нельзя повторно осудить за одно и то же преступление. Я уже понес наказание и знаю свои права.

– Это дело рассматривалось уже не в уголовном, а в мировом суде в рамках процесса о компенсации за потерю кормильца и нанесенный моральный ущерб, – вклинился в разговор сочный мужской баритон.

Кицум с трудом повернул к нему голову: дешевый серый костюм, невыразительные черты лица, хитрые маслянистые глазки. Подленькая и мелочная порода. Тот еще тип. Видимо, новый юрист.

– Александр Киперман, – представился тот, поклонившись. – Мои услуги оплатил Центр Социальной Защиты.

– Социальной? – возмутился Кицум. – У меня контракт с…

– Забудьте про все контракты. Вас признали банкротом. Денег больше нет, – нагло перебил его тип. – Скажите спасибо, что я трачу на вас свое время. Оно не так дешево стоит.

– А куда делись все мои сбережения? Акции, кинотеатр? – пролепетал бывший директор, покрываясь испариной. Вытереть ее со лба он не смог.

– Билеты на ваше чудесное шоу были раскуплены на годы вперед.