Портной

Взаимообусловленность не оставляет даже теоретической возможности для истинной автономии, – назидательно поправил его Кицум. – Это во-первых. А во-вторых, вместе мы оказались отнюдь не случайно. У нас схожие причины, условия и обстоятельства. Древние мистики называли такое «совпадение» кармой, подразумевая естественную причинно-следственную связь.

– Поясните, пожалуйста.

– К примеру, если рассыпать ведро песка по разным детским формочкам, то куличики из них вылепятся столь же разные. В физических законах, по которым так объединились песчинки, нет ничего мистического, хотя просчитать судьбу каждой почти невозможно, – торжественно заключил Кицум.

– Да черт с ними, с вашими «куличиками»! – разозлился следователь, совершенно запутавшись. – «Фильмы», в которые вы запускаете зрителей, это объективно существующие миры или иллюзии?

– Всё воспринимаемое тоже иллюзия. И она поистине великолепна. Вы так ничего и не поняли, – Кицум досадливо щелкнул пальцами. – Я понимаю. Это не так легко схватывается.

– Достаточно! – поднялась ладонь, словно выставляя защитный барьер. – Где ключи к шифрам?

– У меня дома. Тайник в ножке кухонного стола. Вы открываете ящик Пандоры и даже не представляете, куда лезете. Желаю удачи. Человечеству теперь она очень понадобится! – допрос закончился демоническим хохотом сумасшедшего.

3

«Кицум! Слышите? Моргните!»

Одновременно с этим раздражающим голосом родился и мир. А вот моргать пока нечем. Вокруг только свет. Он и есть свет. Тогда кто говорит?

«Кицум!»

Из прозрачных глубин небытия тяжело поднималась память, и это было омерзительно.

– Уберите от меня… – Кицум сумел разлепить веки, но не сразу вспомнил, как называется ручка-фонарик. Им ему светила в глаза какая-то особь. Женская, судя по яркой раскраске.

– Уже разговариваете? – удивилась она.

– Вот ужас-то, да? – язвительно пробормотал Кицум, отметив, что язык едва ворочается.

– Нет, всё прошло сравнительно хорошо, – девушка наконец сообразила выключить фонарик, и длинные пальцы быстро забегали по планшету.

– Что прошло? Стазис? – недоуменно спросил Кицум. Он отчетливо помнил, что его «проводили» инъекцией всего несколько секунд назад. Вот только врач был другой.

– Угу, – приветливо кивнули ему. – Вы отбыли в контролируемой коме пятнадцать лет и три месяца.