Сотник. Бывших не бывает

«Да, это знамение! Только вот тебе ли, Георгий?! Ты слишком увлечён миражом собственной власти, чтобы заметить, что у тебя под носом безвестный скифский мальчишка совершил деяние, достойное императоров Старого Рима, достойное самого Константина Великого! Уже бездну лет никто, кроме базилевсов и патриархов, не основывал академий!

Ясно, что не простых воинов собирается учить этот отрок. Он начал возделывать поле, на котором произрастают военачальники и государственные мужи. Прав был Константин Багрянородный – образованность есть высшая добродетель.

Империи строятся мечом и пером! И это понял юнец, которому нет ещё и пятнадцати! Так что же задумал и кем станет этот мальчишка в будущем? Новым Цезарем, новым Константином или новым Атиллой, бичом Божьим?

Сам Господь привёл меня сюда, чтобы либо стать факелом, который будет светом веры освещать путь того, кто создаст новую империю, новый и вечный Рим, либо уничтожить нового Атиллу. Благодарю Тебя, Господи, за то, что ты дал мне испытание, достойное солдата! Благодарю Тебя за то, что и калекой я смогу служить империи до последнего вздоха! Аминь! Я принял решение.

Моё место рядом с этим отроком!»

В душе отца Меркурия росло ощущение, что исполнилось то, ради чего он и принял когда-то монашеский сан, но на что уже и не надеялся, просто следуя своему долгу. А теперь он снова стал цельным; солдат, которого сам не желая того разбудил Илларион, и священник наконец-то слились в его душе в единую сущность, родился новый человек, у которого была теперь одна страсть и одна цель в жизни – служить и созидать.

Отец Меркурий повернулся к терпеливо ожидающему его ответа Иллариону. Всплеск восторга от осознания своего предназначения прошёл, на смену озарению явился холодный расчёт. Мир вернулся на своё место. Бывший хилиарх чувствовал, что его борода и ряса на груди мокры от пролившейся воды, видел, что глаза Иллариона упёрлись в него подобно наконечникам копий, слышал, как потрескивают, сгорая, фитили свечей и масляных ламп.

Мысли теперь не мешали звукам, ощущениям, запахам… Они стали другими, холодными и острыми, подобно клинку верной спаты – обоюдоострого пехотного меча, который воин Макарий двадцать лет носил на поясе.

«Ты ждешь моего согласия, Георгий? Ты его получишь, не сомневайся. Такую гниду, как ты, всегда следует держать в поле зрения. Но ордена не будет, я уж постараюсь. Не хватало еще, чтобы монахи правили империей. Только тебе, ???????, знать об этом пока не следует.